Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне страшно, что Сэм поверит и откажется от меня!

Совсем уже ты, Агния? Ну что же делать, если он мне не безразличен?!

Сердце моё быстро и тревожно колотится.

Резко отворачиваюсь от парней, чтобы по моему лицу не считали мои неподходящие чувства. И случайно обливаю из шланга кроссовки неожиданно возникшего кабанчика, открывающего загон.

— Э… ты чо, ущербная?

Вырывает из моей руки наконечник, толкая меня в плечо.

Зацепившись о свернутый в ногах шланг лечу на пол.

— Ася! — подрываются парни."

"Падая, вижу, как струя воды из шланга, бьёт по мордам лошадей.

Ржание, топот…

Я больно бьюсь о бетонный пол, отбивая копчик и локоть. В глазах искры!

Испуганные лошади вырываются из загона в небольшое пространство конюшни. Одна встаёт надо мной на дыбы.

Вскрикнув, я сжимаюсь на полу. Копыта бьют в пол очень близко! Вторая, разворачиваясь, сбивает подбежавшего Рафаэля. Сэм оттягивает меня в сторону, прямо по полу из-под копыт нервно гарцующей кобылы. Я чувствую, как через ткань сдираю бедро об бетонный пол.

— Пошла вон! — лупит кабанчик по крупу прижавшей его к стене лошади.

Она взбрыкивает и, метнувшись в сторону, сбивает с ног Сэма!

Подбегаю к воротам раскрывая их настежь. Лошади выбегают на улицу. Я испуганно оглядываю парней. Держась за плечо, морщась, встаёт Раф, а Сэм — нет…

— Семён! — подлетаю я к нему. — Сэм…

Пошлепываю по щекам.

— Сёма…

Веду пальцами по волосам. И там, где его голова прижимается к полу липко и горячо. В ужасе поднимаю пальцы к глазам. Кровь!

— Раф! — показываю ему.

— Решетов? — садится на колени рядом со мной Рафаэль. — Дружище, ты чего?

Но Сэм не приходит в себя. Хватаю его за грудки, чтобы встряхнуть.

Почему он не открывает глаза?!

— Ася, не трогай, — убирает от него мои руки Раф. — Звони Алле, а я — в скорую!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мы с Верой сидим в больнице, напротив палаты интенсивной терапии.

Я слышу, как она на громкой говорит с отцом Семёна.

— Насколько всё серьёзно? — уточняет он.

— Стоит ли нам прерывать отпуск? Или это очередная попытка Семёна привлечь внимание и разрушить мои планы?

— Решайте сами, Павел Андреевич, — безэмоционально отвечает Вера. — Я не врач, не могу сказать насколько серьёзно. В реанимации, без сознания. Черепно-мозговая. Нам сказали, что прогноз неплохой. Телефон лечащего врача сброшу смской.

— Спасибо, Вера.

Обессиленно ложусь головой к ней на колени.

— Мой папа бы никогда не задал такого вопроса.