Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Упокой, господи…

– Да что вы причитаете!

– Положено так, за покойником сказать – упокой, мол, господи…

– Ах, да перестаньте вы, ну сколько можно, Оленька и так ничего не ест, а тут еще!.. Оленька, ну хоть салатик!

– Не хочу я, мама!

– Ну вот видите! И так каждый день! Геннадий Иванович, вы бы на нее повлияли!

– Оля, мама права, надо поесть.

– Боже мой, еда – это такая скука!

– А вас не вызывали, Генрих Янович?

– Куда, простите?..

– Ну, когда милиция-то приезжала?

– Нет-с, не вызывали.

По-моему, только Марину Евгеньевну вызывали, да еще Вадима Петровича. Верно, Марина Евгеньевна?

И тут все взгляды обратились на Марину, которая пыталась съесть рыбный салат и все никак не могла. Салат в горло не лез.

– Верно, Марина Евгеньевна?

– А?

Оторвавшись от салата, Марина обнаружила, что все молчат и ждут, как будто она уже стоит на сцене и готовится запеть, а зрители готовы внимать.

Бабуся Логвинова вся была как вопросительный знак, слегка подрагивающий от любопытства.

Валентина Васильна со смешной фамилией Зуб, чавкая, жевала картошку и издалека кивала Марине, поощряя ее к рассказу. Генрих Янович смотрел участливо, его внучка Вероника, наоборот, безучастно и одновременно с некой тоской во взоре, как бы внутренне сокрушаясь, как это ее занесло в компанию таких питекантропов. Юля и Сережа, свежие, подтянутые, в одинаковых майках, жизнерадостно жевали салат – они приехали отдыхать и отдыхали на полную катушку. Элеонора Яковлевна незаметно подпихивала к дочкиному локтю тарелку с запеканкой.

Дочь запеканки не замечала. Возле нее на столе горела свеча – в белый день и жару! Возле нее всегда горела свеча, отгоняла «злых духов». Давешний «гаваец», скинувший свою пестроцветную рубаху и облачившийся в не менее чудовищный спортивный костюм, смотрел на Марину из-за стакана с железнодорожным подстаканником и тоже как будто чего-то ждал.

Марина струсила.

– Я ничего не знаю, – пробормотала она, – а что такое?

– Про покойника-то? – усомнилась бабуся Логвинова.

– Разве не знаешь? Ты ж его нашла!

– Да перестаньте вы! Оленька и так ничего не ест!

– Салат очень вкусный, – почти в один голос воскликнули Юля и Сережа, и отодвинули от себя пустые тарелки, и придвинули полные – синхронно.

– Оленька, посмотри, как надо кушать! Посмотри, посмотри, как все тут хорошо кушают!

Сорокалетняя Оленька капризно тряхнула сорокалетними кудрями.