Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы существовала здесь книга жалоб и предложений, я бы непременно вписал в неё вдохновенные сроки о вежливости и предупредительности местных клерков. Особенно она возросла в тот момент, когда господин де Бокур, желая получить какую-то пустяковую сумму наличности, обнажил золотую кредитку. Кстати, я думаю, можно даже не сомневаться, что кто-то всерьез полагает, будто приказание Яковлева было выполнено?

– Куда дальше? – интересуюсь я, садясь в машину.

– Можно в порт, можно по городу поездить, – предлагает Анатолий Ильич, взявший на себя роль радушного хозяина.

– Вы раньше в Ницце бывали?

– Нет, – признался я, – не доводилось.

– Тогда поехали. Городок дивный. Вроде Ялты, только побольше. Спешить нам некуда, принципал прибудет на катер только к полуночи.

* * *И мы отправились в путешествие по городу, история которого насчитывает более чем три тысячелетия, оставляя позади большинство мировых столиц. Стоит ли говорить, что временами, утомившись культурными ценностями, которые натыканы тут на каждом шагу, мы вспоминали о делах земных и забредали в магазинчики, встречавшиеся в этом городе ещё чаще.

Среди множества безделушек и сувениров, купленных нами, самыми крупными были спальный мешок и две пудовые гантели, приобретенные по настоянию Валеры. Яковлев попытался было возражать, но вдосталь насмотревшись, как перекатывается шар бицепса на руке майора Пластуна, закрыл глаза на столь неразумную трату казенных денег.

Между тем на город упала ночь. Здесь вообще становится темно значительно быстрее, чем, скажем, в Москве и уж тем более в Питере.

Хотя вряд ли можно считать теменью то, что твориться в городе в эти часы. Полюбовавшись на ночную Ниццу, мы отправляемся в порт. На пирсе пустынно, и, когда мы ступаем на борт яхты с романтическим названием «Леди Белинда», нас не беспокоит ни один звук. Яхта пуста.

– Черт возьми! – ворчит Яковлев. – Куда, интересно, подевался Федерик?"

"– Кто такой Федерик? – интересуюсь я, наворачивая глушитель на ствол «Глока».

Все это время гэбэшник осматривает кубрик[51], как будто искомый Федерик может для смеху спрятаться в шкаф.

– Федерик – капитан этой посудины.

– Анатолий Ильич, можно вас на палубу? – прошу я.

– Что? – Яковлев дергается, как ужаленный, услышав свое истинное имя, но тут же замирает, поймав глазами пистолетный ствол, нацеленный ему в лоб. – Что это значит?

– Подполковник Яковлев Анатолий Ильич, вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве генерал-майора Рыбакова.