Мадам будет в красном читать онлайн

Вспоминая губы Стаса, теплые, ласковые и требовательные одновременно, а также свою реакцию на их прикосновение, она дождалась, пока Зубов спустится за ней к металлической вертушке на входе в здание УВД, разделяющей мир на две части. Зубов с некоторой досадой отметил, что вертушку она, кажется, даже не заметила."

"В его кабинете, в котором стояли еще два стола, сейчас пустых, Липа разделась, пристроила свою шубку на вешалку, уселась на стул, вежливо, как школьница, сложила руки на коленях и приготовилась отвечать на вопросы.

Впрочем, так и не начавшуюся беседу внезапно прервал телефонный звонок.

– Извините. – Липа полезла в сумку, выудила телефон, нажала кнопку ответа. – Это Станислав Крушельницкий. Можно я отвечу? Он знает, что я у вас, и не стал бы звонить без серьезной причины.

Зубов согласно кивнул, дивясь тому, что уровень тревожности у доктора Бердниковой, похоже, зашкаливал.

– Да, Стас, что случилось? – выпалила она и замолчала, слушая ответ.

Глаза ее становились все больше, медленно наполнялись слезами, пока еще не пролитыми, но уже готовыми к тому, чтобы выкатиться на стремительно теряющие краску щеки.

Дослушав, она не стала отвечать, просто нажала на кнопку отбоя и осталась сидеть, потерянно глядя на столешницу зубовского стола.

– Что-то случилось, Олимпиада Сергеевна? – аккуратно поинтересовался тот. – Что-то с вашей мамой?

Слово «мама» вывело Олимпиаду из оцепенения. Она встрепенулась, посмотрела на капитана осмысленным взглядом, покачала головой:

– Нет, с мамой все в порядке.

Это Франц Яковлевич… Стас поехал к нему, чтобы поговорить. Мы договорились там встретиться после того, как я освобожусь. Так вот Стас приехал, и оказалось… – она замолчала, словно собираясь с силами, – у Франца Яковлевича ночью случился инфаркт. Он смог позвать на помощь, соседка вызвала «Скорую» и его увезли в больницу. Сейчас он в реанимации.

Зубов помолчал, осмысливая сказанное ею. В тот единственный раз, когда он видел профессора Лагранжа, о котором, впрочем, так много слышал, старик ему понравился.

Кажется, он еще понял что-то важное, объясняющее поведение Евы, понял и обещал подумать, а потом рассказать. И вот не успел.

Олимпиада все-таки не сдержалась и заплакала. Зубов крякнул, встал из-за стола, подошел к сейфу в углу, налил воды из стоящего на нем графина. Липа с благодарностью приняла стакан, сделала глоток, зубы клацнули об стекло.