Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Конечно, он же дракон, что стоит человеческая жизнь в его глазах?

Это драконы развязали войну, это из-за них погиб Виктор. Ох, как легко обмануться и забыть, с кем имеешь дело. Аура драконов, но я твердо решила не поддаваться.

Стражник передо мной силой поставил головореза на колени, а его помощник начал разнимать крепко сжатые челюсти, чтобы влить яд.

— Нет! — крикнула я, выходя из-за стола к ступеням трона, — прикажите прекратить это!

Эйден медленно перевел на меня взгляд и вскинул руку, жестом останавливая стражу.

Его зрачки на секунду сузились, а затем стали такими широкими, что глаза потемнели.

— Леди Элина, — попытался остановить меня Герхард, — недозволенно говорить с…

— Говорите! — голос дракона с нотками рыка отразился от стен.

— Вы предлагаете лекарю смотреть, как перед ним умирает человек? Порядочный врач никогда не допустит подобного варварства, — я обернулась на мастера Корвина, ища поддержки, но он лишь пожал плечами.

Эйден смотрел на меня не мигая. Кажется, я только что назвала его варваром? Я не это имела в виду.

— Эти люди не были бы милосердны, попадись вы им на дороге.

— Жизнь каждого человека имеет ценность, нельзя просто отравить их на глазах у толпы!

— Считайте это казнью через отравление.

— Это не казнь, а убийство. Убийство в угоду светскому представлению под названием «королевское испытание».

— Вы предлагаете посадить их в темницу и до конца дней кормить хлебом? Хлебом, который в том числе, пекут осиротевшие из-за них дети? Это справедливость, леди Эллина?

— Справедливость — это когда есть суд и приговор.

"— Вы ставите решение суда выше моей воли? — Эйден поднялся с трона, и я почувствовала, как на меня падает его тень.

Нужно было как-то спасаться и срочно.

— Я лишь прошу генерала-дракона о милости, не заставлять лекарей, поклявшихся спасать жизни, наблюдать за убийством.

Эйден наконец-то перевел тяжелый взгляд сначала на Герхарда, затем на Корвина.

— Что ж, — дракон неожиданно улыбнулся, и по залу прошел вздох облегчения, — пожалуй, я растерял на войне все светские манеры.

Отец постоянно напоминает мне, что я не только генерал, но и будущий правитель. Мне следует немного смягчить нрав.

Не веря своим ушам, я подняла на него глаза. Неужели мне удалось хоть что-то изменить? Если так, то все это не зря. Возможно, есть шанс, что я вылечу его и он остановит эту ужасную войну. Может поэтому судьба свела нас. Тогда смерть Виктора обретет для меня хоть какой-то смысл.