Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Озера, – сказал Кристиан, явно стремясь показать, что не испытывает страха.

– Правда? Не может быть… – Исайя наклонился ближе к Кристиану. – Хотя возраст соответствующий… и эти волосы… – Он улыбнулся. – Сын Лукаса и Мойры?

Кристиан промолчал, но выражение его лица подтверждало эту догадку.

– Я знал твоих родителей. Замечательные люди. Не имеющие себе равных. Их гибель – позор… но… осмелюсь сказать, они сами навлекли ее на себя. Я говорил им, чтобы они не возвращались за тобой. Пытаться пробудить тебя, такого юного, было бы пустой тратой времени.

Они отвечали, что просто хотят держать тебя поблизости, а пробудят, когда ты станешь постарше. Я предостерегал их, что это может плохо обернуться, но… ну… – Он пожал плечами. Термин «пробуждать» стригои использовали в разговорах друг с другом, имея в виду обращение. Он нес в себе почти религиозный оттенок. – Они не послушались, и случилась беда.

В глазах Кристиана кипела ненависть, глубокая и мрачная. Исайя снова улыбнулся.

– Исайя! – с подвыванием снова обратилась к нему Елена.

– Позови остальных…

– Хватит командовать мной!

Исайя схватил ее за плечо и оттолкнул, да так, что она пролетела через всю комнату и едва не пробила стену. Она лишь успела выбросить руку, чтобы слегка смягчить удар. У стригоев рефлексы лучше, чем у дампиров и даже мороев, ей не повезло, он застал ее врасплох. И на самом деле он едва коснулся ее. Толчок был легким – и тем не менее обладал силой.

Все это еще больше усилило мое убеждение, что он относился к совершенно другому разряду.

Его сила во много раз превосходила ее. Она просто муха, которую он запросто мог прихлопнуть. Мощь стригоев возрастает с годами – по мере потребления моройской крови и, правда с менее выраженным эффектом, крови дампиров. Этот мужчина был не просто старый, поняла я; он древний. И за долгие годы выпил много, много крови. Лицо Елены исказилось от ужаса, и я понимала ее. Стригои все время восстают друг против друга. Если бы он захотел, то запросто мог бы оторвать ей голову.

Она съежилась, отводя взгляд.

– Я… Прости, Исайя.

Он пригладил рубашку, хотя в этом не было особой нужды. И снова, как и прежде, придал своему голосу звучание холодного расположения.

– Ты, конечно, можешь иметь свое мнение, Елена, и я не возражаю, чтобы ты высказала его цивилизованным способом. Что, по-твоему, нам делать с этими юнцами?

– Ты должен… то есть, я думаю, мы должны просто употребить их прямо сейчас. В особенности мороев.