Впрочем, капитан не был прихотливым человеком, и воды с хлебом для него было достаточно, чтобы не чувствовать в желудке голодных спазмов…
Только недавно дважды уже преодоленная дорога, если считать путь туда и обратно, теперь казалась гораздо более длинной и затяжной. Хотя уже и не выглядела такой разбитой, что в принципе было чисто субъективным понятием. Разбитость дороги в первые два рейса определялась одновременно и визуально, и седалищем. И еще традиционной жесткостью подвески «уазика». Теперь же ощущать дорогу приходилось только седалищем.
БМП имеет достаточно узкие гусеницы, но они, в любом случае, не уже колес «уазика» и имеют значительно большую площадь соприкосновения с дорожным полотном. Оттого ухабы не слишком ощущаются, а выбоины вообще остаются незамеченными. Ехали быстро, если считать по обычным нормам движения армейских колонн, включающих в себя бронетехнику, но все же не на такой скорости, на какую был способен старенький командирский «уазик», поэтому дорога и показалась очень долгой. Это было неприятно, потому что темнеть стало слишком рано, и у спецназа на прочесывание всего лесного массива оставалось времени явно недостаточно.
В этом случае частично может выручить тепловизорная техника, тем не менее иметь тепловизор каждому солдату явно не по карману[13], так что, совершая небольшие ночные вылазки, основным силам придется все же ждать естественного дневного света. К тому же ближе к позднему вечеру или даже ночью прибудет вторая часть роты вместе со старшим лейтенантом Медведем.
Это значительно увеличит силы спецназа, и тогда уже можно осмотреть весь лесной массив.
Вообще-то, спецназ ГРУ не зря носит на эмблеме изображение летучей мыши. Работать ночью спецназовцы умеют и любят. Но ночная засада и ночной поиск – это совершенно разные вещи. Если на относительно светлом и открытом перевале спецназ мог себе позволить устроить ночную засаду и даже видел, в кого стрелял, то бродить в темном лесу, рискуя нарваться на «растяжку» или на мину, и искать автоматную или пулеметную очередь себе в грудь – занятие не слишком приятное.
Шереметев как-то слышал от одного опытного солдата-контрактника фразу о том, что только круглый дурак будет на себе испытывать прочность бронежилета. Фраза предназначалась солдату, который лез напролом, надеясь на бронежилет, когда такой необходимости вовсе не было. При ночном поиске в лесу слишком велика вероятность стать «испытателем бронежилетов». А после гибели трех солдат капитан не желал новых жертв.
