В выполнении этой женщины это выглядело… красиво. Как и она сама. Сплошная провокация для меня. Умная, осторожная, сильная и ранимая одновременно. И ни одной мысли о Тэрэсе. Даже это тело больше не воспринималось, как то, что раньше принадлежало моей бывшей жене. Нэлли словно изменила его, перекроила под себя, движениями, жестами, мимикой сделав другим, своим. И меня это несказанно радовало.
А как тонко она поставила меня в известность, что знает, с кем я спал, и недовольна их присутствием рядом. Сказать по правде, я просто не придал значения тому факту, что некоторые из фрейлин побывали в моей постели.
Глупо, признаю. Но в круговороте стремительно разворачивающихся событий, мне попросту было некогда задуматься и об этом тоже.Тэрэсе было на это плевать, если у неё вдруг не возникало подозрения, что кто-то может быть мне особенно дорог. А для меня все эти лица давно смазались. Сложно помнить, кто стонал под тобой, если усердно стараться не быть больше одного-двух раз с одной и той же.
Более продолжительный мой интерес могли пережить только такие прожённые стервы, как Карин. Хотя, могу представить, как это выглядит со стороны. Для Нэлли. Как она там сказала? Шокирована моими аппетитами и боится, что одна не справится? Дерзкая. Притягательная. Зачем мне другие, если скоро я смогу каждую ночь брать ту, что действительно хочу? Разобраться бы только со всем. Чувствую, что-то зреет, грядут неприятности, но пока непонятно откуда. Слишком активным стал тесть, слишком ощутимо чувствуется напряжение среди высшей аристократии.
И ещё эти покушения. Почему королева? Почему сейчас? Кому может быть выгодна смерть моей супруги? Для переворота этого мало. Личная месть? Возможно. Но чувствую, что причина в другом. Тем острее ощущается острое желание во что бы то ни стало защитить столь неожиданно свалившийся на меня дар Богини. Если отбросить плотские желания и ту симпатию, что Нэлли успела уже заслужить, мне нравится идея иметь рядом преданную и умную союзницу, готовую стать настоящей матерью моему сыну и мне верной женой.
А заслужить преданность попаданки, для которой являюсь единственной опорой и защитой, я уж постараюсь.
И вот сейчас она идёт рядом, такая задумчивая, с гордо вскинутой головой. Вот только судорожно сжатые пальцы на моём предплечье выдают, насколько она напряжена. Может это и было ошибкой – брать её с собой и позволять всё это слышать и видеть. Но я не жалею.
