Name: Трогать нельзя
Author: Мария Зайцева

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Татка сонно причмокивает губами, совсем по-детски, а я нагибаюсь и дышу, как зверь, дышу своей самкой, ее чистым, немного пряным запахом. И от этого руки сжимаются крепче, губы сами собой, непроизвольно проходятся по гладкой коже плеча, видной в широком вороте футболки.

Она морщится, хмурит бровки, вздыхает, непроизвольно выгибаясь и подставляя мне тонкую шейку. И я пользуюсь, счастливый, как дурак, этим ее подарком.

Укладываю на животик, аккуратно стаскиваю футболку, веду пальцами по узкой спине, просчитываю ровную дорожку позвонков, целую каждый.

Нежно, аккуратно, постоянно сдерживаясь, потому что моему зверю внутреннему хочется по-другому совсем, так, как он привык, хочется.

А этого пока что не надо. Надо мягко. Чтоб не проснулась. Чтоб я ей во сне эротическом привиделся. Так хочется почему-то.

Ямочки над ягодицами, пиздец, как заводит, домашние шортики с бельем — легко вниз, снять, чуть-чуть раздвинуть ножки. Выдохнуть, сдерживаясь. Потому что нереальная красота, невозможная. Ей идут ее рисунки на коже, ей идет короткая стрижка, ей все идет.

Татка спит, посапывает тихонько, и не чувствует, как я смотрю на нее, не ощущает мой тяжелый, звериный взгляд. И это, наверно, хорошо.

Надо быть нежным, да, Боец? Ты уж постарайся.

Мой поцелуй по спинке вниз, к ягодицам, щекочущие ощущения от бороды, заставляют Татку немного выгнуться и вдохнуть глубже.

Трогаю ее пальцами, глажу от попки вниз, завожу ладонь к лобку, накрываю. Голенькая и горячая. Мокрая уже. Спит ведь, в самом деле спит, а на ласки мои реагирует.

Идеальная.

Два пальца в нее — аккуратно, тихо-тихо-тихо… Сдавленный стон, дыхание все тяжелее… Она проснется сейчас. А я не могу больше терпеть. Поглаживаю ее изнутри, сходя с ума от тесноты, от влажности. Подается назад, чуть выгибает спинку, позвонки острыми вешинками… Красиво!

Снимаю футболку, спускаю спортивки, ложусь на нее сверху, накрывая полностью собой, отвожу стройную ножку в сторону — и мягко, медленно — в нежную влажную мякоть.

Даааа…

Татка в этот момент сжимает кулачки, поворачивает голову, просыпаясь, но я перехватываю, накрываю ее запястья своей ладонью, утыкаюсь губами в висок, шепчу, слыша, насколько сбито, насколько горячо мое дыхание:

— Малыш, малыш, малыш… Тихо, это я, малыш, давай, прогни спинку, вот так, вот так, да, да…

И она, все еще сонно и немного возмущенно выдыхая, подчиняется.

Прогибает спину, так, как требуется, чтоб я вошел полностью, до упора, раскрывает ротик в громком стоне, когда я заполняю ее до конца.