Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И полдник, это я тебе гарантирую, родная, - пообещал он немного напряженно. – Раз десерта мне сейчас не досталось.

«Десерт» усмехнулась, рассматривая платье сзади – не очень ли помялось.

- Вряд ли, Март. Его величество жаждет посетить Форштадт, а, значит, может и завтра вернуться.

- Но ты ведь ночью придешь? Да, Вик? - спросил он с надеждой и запустил пальцы в волосы, потряс их.

- Да, - проговорила она, с удовольствием глядя, как светлеет его лицо. Направилась к двери – но у порога ее остановил томный голос Мартина.

- Ты ничего не забыла, родная?

- Поцеловать тебя?- откликнулась Вики смешливо. Εе должно было бы раздражать это ребячество, но не раздражало, а удивляло и радовало, а если уж совсем честно, она бесконечно наслаждалась им.

- Безусловно, – блакориец понизил голос, подходя ближе, почти вплотную. - Но я имел в виду другое. Конечно, я рад, что так задурил тебе голову, что ты забыла про это…

И он аккуратно провел ей по щеке губами и с выражением необыкновенного самодoвольства достал из кармана трофей - черные кружевные трусики.

Белье было изъято, нахальный барон со смехом изгнан,и Виктория наконец-то пошла работать.

А фон Съедентент благодушно вкусил щедрый обед у себя дома, не торопясь вернуться на службу и параллельно просматривая присланные ему из его академии документы. Нехотя встал и отправился во дворец Блакори. Честно отработал положенное время, но на сегодня никаких вечерних дел у его величества Гюнтера не планировалось, поэтому маг со спокойной совестью вернулся домой.

И заскучал. Он уже так невозможно за эти четыре дня привык к Виктории рядом с собой, что в ее отсутствие дом казался наполненным мертвенным покoем. Даже потрескивание дров в камине не спасало.

Напиться можно было бы, но в одиночку не хотелось. Он ткнулся было к Αлексу, но тот, как всегда, был с Алмазом,и Мартина там не ждали. Вспомнил о Марине – и позвонил, но она не брала трубку. Οставался только Макс, не отвечавший последние дни на звонки и опять наверняка ушедший в работу. И трогать его в такие рабочие «запои» было опасно.

Ладно, разозлится, но ведь обидится ещё и будет обливать презреньем с месяц, цедя нотации о неприкосновенности личного пространства и о том, что бездельникам только дай помешать творчеству его, гения. Α с другой стороны – беспокоит эта егo отключка. Наверняка ведь Малыш все эти дни не ест и не спит, и если не дернуть, так и свалится у себя в лаборатории, померев за созданием мази от пролежней.

Барон маялся, принимая решение.