Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Закончим с разговорами и…

- Прошу простить мне мою грубость, генерал, - перебил Тагенбэль. Несмотря на витиеватое построение речи, в его изумрудных (и это не фигура речи) глазах сквозило презрение. - Я с радостью пролил бы вашу кровь на эти древние земли, но я у меня послание от Её Величества.

Хаджару хотелось послать эту троицу и их королеву ко всем демонам (один из которых стоял у него за спиной), но… это был бы не самый дальновидный поступок, а Хаджар не мог позволить себе быть недальновидным.

- Я выслушаю, - кивнул он и, все так же не убирая клинка, опустил меч к земле.

Тагенбэль достал что-то из-за пояса и положил на траву. Хаджар с удивлением обнаружил в артефакте небольшую, изумрудную подвеску с узором в виде листа.

Он и раньше не смог бы не узнать этот узор, но теперь, после сна, показанного ему Лесом Шипов и Терний.

На траве лежала подвеска Эйне."

"Подвеска, вокруг которой уже поднимались языки танцующего огня. Они тянулись все выше и выше, пока не предстали в образе легкого, похожего на ночной наряд, платья.

Титания, Королева Огня и Лета, шагнула на травяной покров. Волосы её золотым ручьем стелились по земле и всюду, куда протекал этот ручей, расцветали цветы. Их лепестки срывал веселый, игривый и обманчивый южный ветер. Он вплетал их в волосы Титании. И свет солнца стал её взглядом.

Она была само олицетворения лета. И, пусть в смертном мире закончилось её время и наступила пора зимы, здесь, в царстве вечной весны, она была сильна. Не так сильна, как прежде, но все еще достаточно могущественна, чтобы входить в десятку сильнейших существ Безымянного Мира.

И, даже учитывая, что сюда явилась лишь её тень, лишь усилием воли она могла бы уничтожить Хаджара. Но он знал, что Королева не сделает этого. Вовсе не потому, что её сковывали законы Небес и Земли, а потому… что это не её суть. Это не то, кто Титания есть.

Будь перед ним Мэб, исход бы оказался плачевным. Но такова суть Зимы. Зимы и Тьмы, но не Лета и Огня.

- Ветер Северных Долин, - произнесла Титания.

Голос её звучал так, как звучат все песни птиц, все стоны влюбленных и все улыбки детей. И в то же время он звучал печально. Она… сочувствовала собеседнику. - Ты, все же, пришел.

- Откуда у тебя эта подвеска? - без всякой театральной куртуазности, тоном далеким от этикета, спросил Хаджар.

Тагенбэль и остальные, лишь услышав Хаджара, мгновенно сделали шаг вперед, но их остановил струящийся ручей золота и огня - волос Титании.