Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что бы он не сделал и сколько бы блага не принес. Имя его забудут. Прошлое его изменят. А сам он станет олицетворением зла.

Эйне хотела сказать что-то еще. Но не успела. Дверь в маленькую комнатушку Хаджара отъехала в сторону, и служанка позвала миледи к хозяйке борделя. Эйне улыбнулась, что-то прошептала и убежала, а Хаджар поддался сладостной дреме.

Теперь он знал, что он явился сюда не ради доброй, наивной и этим столь прекрасной девушки.

И, может, надеялся, что это, все же, будет не просто сон.

Ему снилась пещера.

Вонзенный в камень меч. Снился его зов.

Он уже видел этот сон.

Очень давно.

И знал, что ждет его впереди.

Потому что, чтобы история о монстре запомнилась людям, монстр должен выглядеть героем. Пусть только и внешне.

Глава 1562

Глупые сны. Дурацкие мысли.

Он накинул на плечи темные одежды, закрыл лицо и голову черным капюшоном, запахнулся в плащ на манер летучей мыши и вышел в город.

Город встретил Хаджара привычным гвалтом. Повсюду сновал люд. Кто-то что-то нес, другие мчались на открывающийся базар, иные просто брели по улочкам, неохотно “спеша” по улочкам.

Если не обращать внимания на деревянные, странноватого вида постройки, на кареты запряженные лошадьми, на тканевые одежды, то Хаджар не видел в это мире ничего для себя нового.

Хаджар уже видел все это. Слышал. Чувствовал. Он протянул ладонь, завернутую в пожелтевшие, некогда белые повязки. Он мог ощутить ветер. Жар от печей. Вонь от лошадиного навоза. Его память стерла все неприятные воспоминания и Весенний казался ему райским уголком.

Он таким не был.

Как и любой другой город… или Город. Не важно.

- Вор! - взревел солдат, выхватывая из толпы сухую руку старика.

Такое часто происходило на базаре, куда и пришел Хаджар. Здесь он подолгу бродил между разными лавками, записывая в базу данных нейросети обрывки диалогов. Потом он запускал аналитические механизмы своего “спутника”, надеясь отыскать хоть намек на лекарство.

Увы, пока все тщетно.

Хаджар, словно через мутное стекло, сквозь призму дрожащей водяной поверхности.

Он увидел парнишку, тянущего руки к старику. Того, исхудавшего, с практически прозрачными волосами, в каких-то драных хламидах, несколько солдат вели к позорным столбам на деревянном эшафоте.

- Простите! - причитал старик. - Простите меня!"

"Его, пытающегося всеми силами удержаться на земли, привели к деревянным столбам. Те, для удобства, стояли прямо здесь - на площади. Пять крепких столбов на небольшом подиуме.