Карт-Хадашт не должен быть разрушен! читать онлайн

А отчисления кое-какие уже приходили, так что денег теперь хватало. Часть вина я перелил в пустую тару, долил воды и разлил смесь по стоявшим на столе глиняным кружкам – именно так его здесь употребляли.

Подняв свою кружку, я провозгласил (это я уже мог сказать на местном наречии):

– Выпьем же за нашу победу!

Магон и Ханно были знакомы с этим моим нововведением, а гости удивились, но последовали моему примеру – подняли кружки и бережно сдвинули их, а затем каждый сделал немаленький глоток.

А после Хаспар сказал:

– Никогда не слышал про такой обычай.

– Это с моей родины, из России.

– Мне нравится… – Адхербал с улыбкой кивнул.

Да, похоже, скоро тосты войдут здесь в моду.

И я на всякий случай провозгласил второй тост:

– За здоровье всех присутствующих! – И, подготовив и разлив остатки вина из кувшина, встал и дополнил третьим: – И за прекрасных дам!

– А зачем ты встал? – спросил удивленно Магон.

– У нас за женщин всегда пьют стоя.

Остаток вечера прошел, как говорится, в непринужденной дружеской беседе.

– Моя дочь просит разрешить ей выйти за тебя замуж. Мы с Аштарот раньше были против, но теперь решили дать свое согласие. Если ты, конечно, этого хочешь.

– Конечно хочу! Только я вроде член семьи. Это не будет препятствием?

– Если бы ты был ее родным или двоюродным братом, это было бы невозможно. Для троюродных нужно разрешение жрицы из храма Аштарот.

Я встал на колени и попросил:

– Позвольте мне попросить вас о разрешении взять вашу дочь в жены!

Магон удивился:

– Никогда не видел, чтобы так просили о согласии на брак дочери.

– Так это делают на моей русской родине.

– А что же ты не спрашиваешь про приданое? У нас первый вопрос задали бы именно про это.

– А мне приданого не нужно, мне нужна Мариам.

– Странные вы, руси. Ну уж нет. Чтобы наша дочь да была бесприданницей… Сделаем так. Через три дня мы устроим прием у нас дома, на котором ты вновь формально попросишь ее руки. И тогда ты получишь наше согласие. А также мы сообщим о приданом.

7. А олени лучшеСказать, что я боялся перед нашими испытаниями «карфагенского огня», – это ничего не сказать. Но глаза боятся, а руки делают.