Мама, правда, пользовалась среди своих бывших учеников уважением, но не бывает таких учителей, которых все ученики ценят одинаково, как не бывает хорошего командира, которого любят все солдаты. Учитель, как и командир, должен уметь проявлять строгость. А это нравится далеко не всем. И потому категорично утверждать, что кто-то подбирался к нашему двору, чтобы понаблюдать за мной, было сложно. И вообще наведаться могли до того, как я перебрался к маме из госпиталя.
Если времени прошло много, то каких-то ясных следов, скорее всего, было уже не найти.
Тем не менее я попытался. И убедился, что не зря, потому что последний дождь – даже не просто дождь, а настоящий ливень с грозой – был всего четыре дня назад. Мама еще радовалась, что не нужно поливать огород. Но я увидел отчетливый отпечаток каблука. Если бы каблук появился здесь до ливня, отпечаток был бы смытым, неясным. Небольшого дождя хватит, чтобы сделать края следа неровными, а уж о ливне и говорить не стоит. Но этот отпечаток заинтересовал меня не только временем, когда он мог быть оставлен.
Кроме времени, есть еще и форма, и примерная возможность определить обувь, в которой ходил человек. Те четверо ментовских капитанов с Кавказа были одеты в привычную грязно-серо-голубую камуфлированную форму. А «камуфляжка» сама собой предполагает, что на ногах будут берцы того или иного пошива. Что я на ментах и видел. Здесь же явственно просматривался каблук более мирной гражданской обуви, скорее всего, мужских туфель большого размера – след не был рифленым.
Это, впрочем, только давало информацию, но не позволяло делать какие-то выводы. А мне нужны были именно выводы, но для них как раз и требовалось накопить информацию.
Заброшенный двор вокруг старого полуразрушенного дома основательно зарос травой, как и бывший огород, и потому тропа просматривалась здесь достаточно явственно. И вела она не куда-то в сторону улицы, а к дому. В какой-то момент мелькнула мысль, что я напрасно оставил пистолет. Если кто-то вел за мной слежку, он может продолжать ее вести.
Днем, когда двор просматривается с улицы, человек может сидеть под полупроваленной крышей, под прикрытием наполовину сгнивших стен. Если этот человек вышел на охоту за мной, он знает, с кем имеет дело, и обязательно будет вооружен. И вообще нормальный человек не пожелает остаться невооруженным против любого не известного ему противника, если имеет возможность приобрести ствол или хотя бы другое оружие.
