Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Не торопись с выводами и с исполнителями. Кстати, могу помочь…

— С чем?

— Со специалистом по слежке.

Теперь пришла моя очередь изумленно таращиться смотреть на подругу. Хотя к нам приходит столько обеспеченных людей, немудрено, что у нее есть связи в самых разных кругах. Рита лезет в свою необъятную сумку и долго копошится там. Наконец протягивает мне черную визитку, где указаны только имя и телефон. А еще вензель с претензией на элитарность в виде льва с короной.

— Это кто? — недоуменно кручу визитку в руках.

— Наш клиент, ты ему помогала интерьерную живопись подбирать. Лев Александрович, помнишь?

— Лев, который хотел, чтобы у него в спальне над кроватью висели картины с оленями? О да, помню! — я усмехаюсь, — такой своеобразный заказчик не забудется. Любитель охоты, если я правильно помню.

— Да, а еще он специалист по частным расследованиям. Зачем платить непонятным людям? Лев все сделает в лучшем виде, — Рита поджимает губы, — Лена, подумай еще раз. Пути назад не будет!

Я поглаживаю пальцем вензель визитки.

Если это будет охота со львом на неверного супруга, так тому и быть!

8. Вопрос

Чем бы я не занималась сегодня, взгляд то и дело падает на черный кусок картона, украшенный вензелем. Несколько раз я порывалась позвонить, но каждый раз испуганно отдергиваю руку от телефона, будто он раскален.

Мне страшно! Из головы не идут Риткины слова. Что я буду делать, когда узнаю? Может быть, действительно, сделать вид, что я ничего не замечаю? Погуляет и вернется. Она права, многие так живут.

Многие, но не я! Не смогу так, мысль о возможном предательстве горьким ядом разъедает душу. Лучше знать, что происходит, чем жить в придуманном ванильном мире. Я еще молода, красива и полна сил, я еще могу что-то изменить. Лучше решиться на разрыв, чем закрывать глаза на измены и жить с неверным мужем, каждую секунду гадая, где он сейчас и с кем. Неизвестность — хуже смерти.

Чтобы успокоится, смотрю на репродукцию Шагала, но там, где еще недавно видела чувственную гармонию, теперь наблюдаю откровенную мазню.

Раздраженно отворачиваюсь. Да что это со мной? В моей профессии нельзя без доверчивости и искренности. Современное искусство — это эмоция, для которой не обязательно нужны цвет или форма. Эмоция читается душой, не глазами. А моя душа, видимо, больна."

"Перебираю бумаги на столе — заявки от художников, планы экспозиций, каталоги, графики выставок… Как это все бездарно, бесполезно, глупо! Чертов Марк, даже в любимой работе не могу найти отдушину.