Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Хорошо. Тандемом работаем?

– Да. Пара Евстигнеева на подхвате. Они верхним эшелоном идут.

– Понятно, а что наблюдатель? Докладывал уже? – останавливаясь у моей машины, поинтересовался Микоян.

– Угу. Немцы подняли в воздух два своих высотных разведчика, вот они и держат небо. Кириллов пытался занять позицию, но они его шугнули. По семь пулеметов в каждом – не шутка.

– Это да.

– У них в потолке разница почти четыреста метров. Стриж приказал ему подняться повыше и навалиться на них сверху. Нам чужие глаза не нужны.

– Справится?

– Петька-то? Хм, должен. У него же вроде числятся сбитые?

– Да, два записал. Но он по бомбардировщикам работал, помните, когда большая свалка была под Харьковом?

– Помню.

– Вот он отбившихся и отлавливал.

– Еще я помню, как ему за это влетело: бросил пост, и бой шел без наблюдения. Чуть под трибунал не попал, но… молодец, смелости и азарта ему не занимать. Дисциплину бы только привить…

– Товарищ майор! Ракета! – крикнул стоявший у крыла истребителя техник.

– По машинам!

– Ни пуха ни пера, товарищ майор, – привычно пожелал мой механик старший сержант Коровин.

– К черту!

Через десять минут, выстраиваясь в боевой порядок, наши четыре звена – два Ла-5 и два Та-3 – направились к месту проведения операции «Ромашка».

Оглядев строй, я полез выше, Евстигнеев соответственно тоже – он был в моем звене. Сам старлей по плану постоянно должен был держаться выше нас со Степкой, прикрывая сверху.

– Глаза, что у тебя? – Штаб полка стал вызывать Кириллова, мы же хранили радиомолчание.

– Одного подшиб, ушел на свою территорию, второй крутится, верткий, сволочь.

– Что с землей?

– Объекта наблюдаю в пункте три.

– Понял. Убери оттуда лишние глаза, понял?

– Понял, работаю.

Несмотря на обязательное при перелёте радиомолчание, нам просто необходимо было знать, что там сейчас творится. Поэтому-то наблюдателя вызывал полк. Мы же слушали переговоры, не обнаруживая себя. Не надо считать гитлеровцев идиотами: радиоперехват у них работал всегда отлично, да и опрос немецких пилотов, которым удалось выжить в воздушных схватках, давал много возможностей для анализа.

А людей, умеющих работать головой, в Люфтваффе всегда хватало. Так что летели мы и слушали переговоры, по-прежнему общаясь между собой знаками.

Заметив первый ориентир, я покачал крыльями, привлекая к себе внимание, дальше мы стали снижаться, пока не полетели на бреющем.