Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Первый — на имя Андрея Михалковского, дворянина польского происхождения, двадцати трёх лет от роду, из мелкопоместной шляхты Виленской губернии. Ранее тот был студентом-естественником Императорского Виленского университета, но был отчислен за неуспеваемость, и умер недавно в Питере от воспаления лёгких. В документах значились особые приметы: тёмные вьющиеся волосы, прямой нос, глубоко посаженные карие глаза. Стройный, подтянутый. Католик по вероисповеданию.

Вторые документы принадлежали Петру Ивановичу Громову, мещанину, двадцати четырёх лет, из Петербурга.

Работал приказчиком в торговой лавке. Умер от несчастного случая — упал с лестницы, имел смуглое лицо, тёмные волосы, небольшую сутулость и характерную щетину.

Оба паспорта имели все необходимые отметки для легального перемещения по империи, включая описание внешности и место постоянного жительства. При этом паспорт польского дворянина

давал больше возможностей для передвижения и социальной мобильности.

Обсудив с Томских варианты использования документов, мы пришли к выводу, что Феликс Эдмундович Дзержинский станет Андреем Михалковским.

Томских по своим каналам сделал запрос на родину Михалковского и выяснил, что из родственников у того осталась лишь старая тётка, которая вряд ли будет искать племянника.

В Петербурге Андрей появился всего месяц назад, не успев ни отметиться, ни оставить каких-либо существенных следов. Единственным вариантом оставался его поиск через университет, но, по-моему, это маловероятно.

"Подготовив документы и составив план действий в Вятской губернии, братья вместе с Сосо и Кузьмичом отправились в путешествие с особым заданием. По железной дороге ехать пришлось через Москву, так как прямого пути от Вятки до Петербурга ещё не существовало. От Москвы они двигались по линии Пермь — Вятка и до места назначения, будущего города Кирова, добрались за четверо суток.

В село Кайгородское из Вятки братья с Сосо и Кузьмичом решили отправиться сухопутным путём через Нолинск.

Был вариант доплыть до пристани самого села на пароходе или барже, но в таком случае путь занял бы около двух-трёх недель, а то и больше. А по суше, даже с учётом остановок, можно было уложиться в десять — двенадцать дней.

Поэтому, несмотря на то что дорога проходила через густые леса и болота, они выбрали именно этот путь. Приключений и серьёзных трудностей в дороге наши путешественники не испытали — всё прошло достаточно буднично.