Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Заодно посмотрю на прогресс работ.

Пока конюх седлал лошадей, я мельком осмотрел изменения в остроге, который теперь всё больше напоминал настоящую крепость.

Мы выехали бок о бок, минуя новые ворота, у которых дружинники вытянулись, приветствуя нас. Василиса молчала первые несколько минут, и я заметил, как её нижняя губа слегка выпячивается — верный признак, что она надулась.

— Что-то случилось? — спросил я, направляя коня по лесной тропе.

— Ничего, — отрезала она, глядя прямо перед собой. — Просто интересно, как Полине понравился Сергиев Посад.

Наверное, она ходила на все балы и приёмы, пока я тут торчала в глуши, командуя лесорубами и землекопами."

"Ах, вот оно что. Я сдержал улыбку, понимая, что девушка ревнует. Княжна Голицына, пусть и скрывающая своё происхождение, привыкла к более изысканной жизни, чем та, что могла предложить пограничная деревня.

— Почти никаких балов, — я покачал головой. — Сплошные пыльные конторы, встречи с чиновниками, должниками… А ещё банда Кабана и дуэль с Елецким.

Её глаза расширились:

— Я читала об этом в Пульсе, но все подробности о дуэли умалчивают. Расскажи, как ты его на самом деле победил?

— Свинцовая трансмутация, — я позволил себе лёгкую улыбку, вспоминая лицо противника. — Его звуковые атаки оказались бессильны.

В течение следующих получаса я рассказывал ей подробности, которые не попали в Эфирнет: о противостоянии с Фондом Добродетели и их покровителями — Гильдией Целителей, о реальных масштабах их экспериментов, о спасении Святослава из северной усадьбы Фонда.

Княжна внимательно слушала, время от времени задавая острые вопросы, явно сопоставляя мой рассказ с тем, что она уже знала из новостных сводок в магофоне.

Синие глаза Василисы загорелись, когда я описывал дуэль, и она жадно ловила каждое слово. Но под конец рассказа вновь нахмурилась.

— И всё-таки, могли бы и меня взять, — пробормотала она. — Я бы помогла.

— Не сомневаюсь, — ответил я серьёзно, — но риск был слишком велик. Сергиев Посад — большой город, и там много людей, знакомых с московской знатью.

Это заставило её притихнуть. Будучи дочерью московского князя Голицына, она рисковала быть узнанной и возвращённой домой к нелюбимой мачехе. Или что ещё хуже — стать разменной монетой в шантаже против меня.

— Как только мы разберёмся с твоим положением, — мягко добавил я, — я с радостью покажу тебе любой город Содружества, хоть саму Москву.

Она фыркнула, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.