Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Набрал номер и поднёс устройство к уху:

— Лука Михайлович? Это Терновский. Слушай, есть у тебя сейчас время? Хочу познакомить с одним полезным человеком… Да, прямо сейчас… Отлично, поднимаемся.

Убрав магофон, он кивнул мне:

— Повезло тебе, Квашнин на месте. Обычно его хрен поймаешь — то на полигоне, то на заводах.

Мы вышли из кабинета и направились к лифтам. Скоростная кабина за считанные секунды домчала нас на сорок второй этаж. Коридор здесь выглядел более милитаристским — на стенах висели фотографии военной техники, макеты снарядов в стеклянных витринах, даже ковровая дорожка имела камуфляжную расцветку.

"Кабинет министра военной промышленности встретил нас запахом машинного масла и пороха. За столом, заваленным чертежами и образцами боеприпасов, сидел худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми чертами лица и пронзительным взглядом. Седые виски и прямая военная выправка выдавали в нём кадрового офицера.

— Лука Михайлович, позволь представить — Боярин Прохор Игнатьевич Платонов, мой добрый друг, — Терновский хлопнул меня по плечу с такой силой, что я пошатнулся.

— Восходящая звезда Пограничья, можно сказать.

Квашнин поднялся, протянул сухую жилистую руку:

— Боярин Квашнин. Наслышан о ваших подвигах, господин Платонов. Мещёрское капище, дело с князем Тереховым… — его глаза сузились. — И чего же хочет «восходящая звезда Пограничья»?

Я решил говорить прямо, без обиняков:

— Моему поселению требуются порох и капсюли в больших количествах. А также высокотехнологичное оружие — гранатомёты, миномёты, мощная взрывчатка, всё, что поможет защититься от массированной атаки.

Министр откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. Его взгляд стал ещё более пронзительным:

— Вот как? И зачем воеводе, прошу простить мою прямоту, захолустной деревни такой арсенал? Собрались устроить маленькую победоносную войнушку? Соседей пощипать?

В его голосе слышалось недоверие, но я уловил и профессиональный интерес военного.

— В отличие от Московского Бастиона, я не смогу отсидеться за высокими стенами с автоматическими турелями, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Пограничье пострадает от Гона, и люди умрут, если я не смогу обеспечить их безопасность. У меня нет роскоши выбирать между дипломатией и силой. Только сила.

Квашнин медленно кивнул. В его взгляде появилось что-то похожее на уважение. Военный понимал военного.

— Нужно помочь хорошему человеку, — вклинился Терновский, подмигивая коллеге.