Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы мне нравитесь…

– Вы женаты, – нетерпеливо оборвала его признание, не желая слушать очередную ложь.

– Да, – после секундного замешательства признался мой хранитель. – Кто вам сказал?

– У стен тоже уши бывают, – ответила, пытаясь найти следы раскаяния в его глазах."

"Но нет. Только досада. Рука опять взметнулась вверх, привычным движением вороша волосы.

– Пойдемте, отведу вас в камеру.

Вот и все. Вот он и перестал разыгрывать из себя рыцаря, пытаясь втереться ко мне в доверие. Сердце обиженно сжалось. Дверь открылась, пропуская меня в коридор.

Проходя мимо Алика, взглянула ему в лицо.

Тень усталости залегла под его глазами и в уголках губ. Решимость в Алике была несгибаемая. Я даже удивилась, что при этом он может быть нежным. Когда сам этого захочет. И ко мне он больше этого чувства не испытывал.

На ночь меня определили в камеру. Кажется, так называется комната с железной дверью – такие я раньше видела лишь в кино. Радовалась я только тому, что была в ней одна. Разглядывая унылую аскетичную обстановку своей обители, присела на краешек кушетки.

Прислушиваясь к звукам, доносившимся из-под двери, пыталась успокоить себя, что это все временно. Я же ни в чем не виновата. И чтобы посадить человека, нужен хотя бы суд. А так я просто задержана по подозрению и не более.

Долго не могла пересилить себя и прилечь. Усталость брала свое, и истрепанные нервы умоляли о сне. Но легла я лишь тогда, когда уже не могла держать глаза открытыми. Спать было холодно, я мерзла, свернувшись калачиком.

Забывшись тревожным сном, просыпалась от незнакомых звуков. И все время казалось, что Тимур где-то рядом. Казалось, что смотрит на меня и наслаждается моими мучениями.

А еще во сне я опять вернулась в тот злосчастный день моей жизни, где ассистент доктора Уокера с воодушевлением вещал, что я избранная. Что сама не понимаю своего счастья. Кто не мечтает найти свою половинку? Конечно же, я еще буду благодарить ученого, что он выбрал меня для проекта.

«Вы будете нуждаться только в нем – единственном и неповторимом», – слова доктора преследовали меня во сне.

Буду нуждаться… Он тоже нуждается… Вот только я не хочу быть зависимой от этой болезненной привязанности. Не хочу быть послушной каждому слову, каждому жесту. Не хочу и не буду.

С этой мыслью я и проснулась от того, что ко мне пришли. Их было трое: Алик, Глеб Александрович и я.

В растерянности взирала на саму себя. Мыслей в голове не было, наверное, оттого, что утро было очень ранним.