Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Гадко и противно было слушать гнусные оправдания стервы. Из-за бросившего её мужика эта дрянь решилась грейдером пройтись по нежной детской психике, оставив на сердце Николь шрам на всю жизнь.

— Куда она убежала? — спросил Эд, пока я пыталась собраться с мыслями.

— Я не знаю… — желая вырваться, ответила Елена. — Я потеряла её в парке. Наверное, где-нибудь там спряталась. Меня не особо это заботило.

— Да как ты можешь так спокойно об этом говорить?! — снова не сдержалась я. — Где нам теперь её искать?!

Истерика постепенно завладевала мной.

С каждой секундой не только держать себя в руках, но и дышать становилось труднее. Слёзы безысходности и обречённости непрошено скатывались по щекам, но разве я могла поддаться отчаянию?

— Нашли! — закричал Макар, читая сообщение в телефоне. — Кирилл нашёл Николь! Они сейчас в третьем участке. — Подойдя ближе, он, не стесняясь, обнял меня за плечи и поцеловал в голову. — Она в порядке… Только немного замёрзла. Сидит пьёт чай. Сейчас согреется, — его слова были нервно сумбурны.

— Поехали!— воскликнула я, взявшись за его крепкую руку. — Поехали скорее!

Сейчас мне было глубоко наплевать на Елену, на причину её поступков и желание отплатить за всю причинённую нам боль. Я просто очень хотела как можно быстрее встретиться с Николь…

Дорога до полицейского участка показалась мне бесконечной. Разглядывая цветастые вывески торговых центров, ресторанов, магазинов, я пыталась собраться с мыслями и придумать, как оправдаться перед дочерью.

Стоило ли продолжать обманывать её или всё же рассказать правду? Возможно, сейчас нужно было дать Нике сделать свой выбор. Принять меня как родную маму или же, несмотря на удочерение, остаться с отцом…

От терзающих размышлений в горле встал тугой ком. С каждым приближающим к нашей встрече метром ноги всё сильнее дрожали, а ладони потели…

Как начать разговор? Что сказать? Как вести себя? Я настолько запуталась, что не смогла ответить ни на один вопрос.

Поэтому, зайдя в участок, хотела импровизировать.

Но Николь опередила меня.

— Мамочка, — бросив карандаши и рисунок, которым она так была увлечена до нашего приезда, прокричала дочка. — Мамочка, прости, что я убежала! Елена Павловна сказала…

Я перебила её. Перебила не словами, а крепкими объятиями, в которые постаралась вложить всю свою любовь и нежность. Мне хотелось показать, доказать ей, что никакие слова не смогут изменить мои чувства.