Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я верю ему и тебе. Просто он чувствует свою ответственность за нас. Мы одна семья, и он переживает.

Нина говорила как будто для своего успокоения. Но каждое сказанное ею слово Оливия с удовольствием бы поправила. Ему нельзя верить, и уж тем более он не чувствует свою ответственность. И уж точно не переживает.

– Одевайся, и поехали в аэропорт, Брюссель не будет ждать.

Пока Оливия лежала в одиночестве, у нее было время подумать обо всем. И она решила, что так просто не сдастся. Даниэль не избавится от нее. Она не уйдет с экипажа и из «Arabia Airlines».

Ее старания и усилия не пройдут впустую. Она прошла тернистый путь, преодолела много препятствий. И сейчас, когда ее мечта наконец осуществилась, никто не сможет заставить свернуть с пути.

Оливия резко сняла со своего тела его футболку, обнаруживая на себе купальник. Слава богам, что Нина это заметила и тут же облегченно выдохнула. Все не так плохо. Хоть в этом Даниэль оказался приличным человеком. Но злость на него была сильнее.

Минуты казались часами, пока мужчины сидели на первом этаже в ожидании девушек.

Допивая третью чашку кофе, Даниэль облокотился на стол, чувствуя, что уже устал.

– Не продавай этот дом, – после долгой паузы произнес Арчер, – ты потом пожалеешь.

– Ни капли. Без него я стану богаче на несколько тысяч долларов в месяц. Куплю себе небольшую квартирку в многоэтажном доме, мне будет достаточно.

Джек недовольно поморщился:

– Почему ты такой упрямый? Ты не прислушиваешься к моим советам.

– Потому что ты даешь дурацкие советы, – вскипел Даниэль.

– Мои советы дурацкие, потому что ты хочешь видеть их такими. А ты посмотри на все другими глазами. Покупая эту виллу, о чем ты думал? – Джек повысил голос, непонимающе смотря на друга.

Даниэль тоже повысил тон, четко и быстро отвечая на вопрос:

– Я думал о семье, о детях и о своем будущем в этом доме.

– Так в чем же дело?

– В чем дело? – удивился Даниэль, смотря на друга так, как будто тот спятил. – Оказалось, я – пилот.

Между ними снова воцарилось молчание, которое вновь нарушил Арчер:

– Ты – дурак.

Даниэль только открыл рот, чтобы высказаться, как услышал голос Нины: «Мы спускаемся».

Если бы его спросили, во что была одета Нина, он никогда бы не ответил. Но он четко помнил, что на Оливии было то самое платье, в котором она плескалась в бассейне отеля в Гамбурге. Девушка была бледна, но гордо держала осанку, и ее холодные голубые глаза смотрели прямо на него.

– Вызови мне такси до гостиницы.