Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Словно меня разом отсекли от них и заперли в непроницаемой пустой комнате.

Так же грубо меня рванули за плечи и усадили, прислонив к скользкому камню."

"— Надо же, работают браслеты, а я сомневался, — услышала знакомый с детства голос. — Ну, вот, сейчас и поздороваться можно. Обнимешь отца, дорогая дочь?

Мутная пелена перед глазами постепенно таяла, позволяя разглядеть лицо склонившегося надо мной человека, но я и так уже поняла, кто это.

Герцог Лиммер ли Норд, собственной персоной.

— Вы мне не отец, — прохрипела, пытаясь приподняться.

— Я-то об этом уже двадцать лет как знаю, а вот то, что и ты теперь в курсе... Что ж, это полностью развязывает мне руки. Я честно выполнял свою часть сделки, что бы там твоя драгоценная маменька ни говорила. Ты сама отреклась от меня, нашла себе другого родителя. Высшего. — Герцог неприязненно скривился, — Я обещал заботиться об Аэлаиссе ли Норд. Элис... Как там тебя? Эвераш? Так вот, этой самой Элис Эвераш я ничего не должен.

Он проследил за моими попытками встать и с поистине отцовской заботой предупредил:

— Не советую дергаться и делать резких движений.

Храмовники только учатся строить блуждающие порталы и ловушки, они еще очень несовершенны. Возможны побочные эффекты. Да и браслеты на тебе тоже экспериментальные. Один из первых образцов. Неизвестно, как твоя тьма на все это отреагирует, а мне ты нужна живой. Пока.

Я почти не слушала его, пытаясь прийти в себя и пробиться к источнику. Связаться хоть с кем-нибудь — с Айтоном, отцом, фамильярами.

Безрезультатно.

— Где мама?

— Где ж ей быть? — притворно удивился Лиммер. — Здесь, со мной, как и полагается добропорядочной супруге. Это она возомнила отчего-то, что жрецы Темного имеют право расторгнуть брак освещенный Пресветлой. Глупость полнейшая. Я своего разрешения не давал и служители Каари тоже. Никто не смеет сказать, что герцога ли Норда бросила жена. Я сам решу, когда мне развестись. Или овдоветь.

Зрение окончательно прояснилось, и я быстро обвела взглядом помещение, в котором оказалась.

Последний погребальный зал, как я и полагала. Маленькая полутемная комната с единственным мраморным саркофагом — самым древним из всех — под круглым витражным окном. А на полу перед ним...

— Мама!

Не помню, как оказалась рядом. Обняла, приподняла за плечи, вглядываясь в покрытое ссадинами бескровное лицо, ловя пульс и дыхание. Слава Сахтару, она была жива, но без сознания.