Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Боль накрывает мгновенно — глухая, рвущая. Но боль не за себя. Боль — за неё.

Откуда в её голове эта чушь? Как она могла так всё извратить, так глубоко и искренне поверить в это?

Хотя… Ответ уже готов, он лежит на поверхности. Мне даже не нужно долго копаться в догадках.

— Ты всегда была моим любимым ребёнком. Как и Даша. Я не делала различий, клянусь. Да, в подростковом возрасте нам было трудно, мы часто спорили, не понимали друг друга… Но это не значит, что мне было всё равно. Я лишь старалась, как могла. Может, не всегда правильно, но честно.

Карин, пойми — я тоже впервые стала мамой. Я училась вместе с тобой. Падала, ошибалась, спотыкалась. Мне хотелось уберечь тебя от всего, но это невозможно. Не бывает идеальных матерей. Как и идеальных детей. Но есть границы, и твои поступки эти границы перешли. Да, ты имела право на обиду, но почему ты ни разу не задумалась, каково было мне? Почему ты не дала мне шанса за тебя побороться? Просто взяла — и ушла к отцу. Выбрала другую женщину. Только из-за того, что я не разрешала тебе красить волосы в розовый и делать пирсинг? Это было больно.

Это было жестоко.

— Какая же ты непонятливая, мам! Господи! — её голос взрывается, срывается на крик. — Я делала это, чтобы ты заметила меня! Понимаешь⁈ Чтобы ты обратила на меня внимание! Хоть какое-то!

Она почти кричит, захлёбываясь эмоциями.

— Я была ребёнком! Ребёнком, который нуждался в любви, в родителях! Ты родила Дашу и вся ушла в заботу о ней. Ты решила, что я уже взрослая, а я была маленькой и беззащитной.

Мне было больно, мам. Я чувствовала себя никому не нужной. Забытой. За что?.. Почему?

— Карин… Это не так, — голос дрожит, я с трудом его удерживаю в пределах разумного тона. — Я всегда старалась уделять вам внимание поровну. Я не делила вас на любимую и не любимую. Обе вы — моя душа. Помнишь, мы с тобой ходили в кино? Помнишь нашу воскресную традицию?

— Ходили, — горько усмехается она, и это звучит, как приговор, — Пока Даша не пошла в садик. Она постоянно ныла, а ты не могла её оставить ни с кем.

И ты даже не помнишь, да, мам? Не помнишь, как всё сошло на нет. Не помнишь, как я утром приходила в вашу с папой комнату, а там уже лежала мелкая, что-то вам весело рассказывая. Даша стала центром всего. А я… я стала лишней. Просто тенью в углу.

— Карин…"

"Я делаю шаг вперёд. Её голос уже на грани. Он дрожит, ломается. Я чувствую, как по её щекам катятся слёзы — не вижу, но чувствую, как мать. Она на грани истерики. И сейчас самое главное — не слова.