Вооружены гусары облегченными и короткостволыми мушкетами, которые я бы назвал мушкетонами, если бы имели раструб, пистолетами, кривыми саблями и кончарами — любимым оружием польских гусар — длинными и узкими мечами с трех- или четырехгранным клинком длиной метра полтора, которые легко пробивают любую броню. Кончаром не били, а держали его в руке, как копье. Большая сила удара получалась за счет скорости и массы коня. Лошади под гусарами среднего роста, сухощавые, не рассчитанные на тяжелую ношу.
За ними топала пара рот пехоты, как мне показалось, голландцы, ехал обоз из пяти десятков арб и подвод, потом еще четыре роты пехоты с двумя полковыми пушками калибра три фунта на двухколесных лафетах, которые тащили по паре лошадей. Как мне рассказали, моду на полковые пушки калибром от одного до шести, но чаще трех фунтов ввели шведы лет пятьдесят-шестьдесят назад. Враги — армии Священной Римской империи, датчане, голландцы — переняли эту моду, а вот французы, для которых шведы были в то время естественными союзниками, пока не удосужились.
Замыкала шествие батарея из шести девятифунтовых пушек, так называемая полевая артиллерия. Стандартным орудием полевой артиллерии была полупушка, двенадцатифунтовка, но допускались варианты от шести до шестнадцати фунтов. Орудия калибром от двадцати четырех фунтов считались осадной артиллерией. У полевой артиллерии лафеты были обычно двухколесными, а у осадной — четырехколесными. Лафеты первых на переходе прикрепляли к телеге с боеприпасами, которую тащили одна-две пары лошадей, а осадные пушки перемещали с помощью волов.
Девятифунтовки тащили по паре лошадей. На телегах ехали по три человека обслуги в черных низких шапках с узкими прямыми полями и синих кафтанах с красными обшлагами. Впереди батареи скакали на лошадях капитан и лейтенант, одетые нарядно и не в цвет солдатам, а сзади, судя по мундирам «вывернутых» цветов — два унтер-офицера. Мне показалось, что артиллеристы — англичане.
Может быть, поэтому их и поставили в хвосте колонны, хотя обычно артиллерия едет или перед, или позади обоза.
Мы прятались в поросшем лесом, широком овраге, который подходил к дороге под прямым углом. Миновав овраг, дорога поворачивала влево и шла вдоль него, постепенно удаляясь, к вершине холма, а потом спускалась вниз и поворачивала право. Я не собирался нападать на колонну, потому что в ней была легкая конница.
