Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она посвятит жизнь танцам. Собирается поступать в какое-то там училище плясовых искусств.

Яблоков быстро написал строку на обороте визитки, бросил мне.

— Вот телефон нашей драгоценной дуры. Сам спроси.

Охранник под батареей поднял голову, мутно посмотрел на мирно беседующих нас.

— Молодой человек, — сказал Василь Васильевич хмурому Яблокову, — я напишу вам историю этой железяки. Потом. Пришлю письмо. Поверьте, саркофаг не стоит тех страстей. Будьте счастливы, поживайте в любви.

Мы вышли на воздух, дотопали до угла.

С другой стороны улицы неспеша вывернул полицейский «Фольксваген», включил мигалку. Василь Василич вдруг обнял меня, сказал:

— Мотя, мы с вами вряд ли увидимся. Держитесь.

Повернулся и зашагал прочь. Вот так, не длинно умеют прощаться бывшие разведчики.

* * *Десятое марта. В декабре ещё я жил столичным снобом. Соблазнял дам под грохот фортепиано, сочинял галиматью в женский глянец. Носил галстуки тропических расцветок. Разъезжал на новой машине."

"А теперь никто. Стою в рваных штанах с битой мордой посреди чужого города.

Ни денег, ни любви. По профессии — неофициальный санитар психушки. Через неделю заканчивается аренда чердака и жить будет негде. Разве что в больнице. Надо было спросить, как Василь Василич туда оформился без документов. Наверное, выучил заветные симптомы. Или же пойду, сдамся ментам. Депортируют в немытую Россию. Правда, я теперь ещё и уголовник. Похититель знаменитой статуи деда-мороза. Придётся ждать лета, там на электричках до границы. И пешком через болота.

Добраться бы домой. Дома камни добрей, чем местные жители. Но завтра… завтра пойду в «Белый Носорог», там халявный Интернет. Отправлю Сашке дружеское письмо. Такое:

«Приеду — выкушу кадык и высосу глаз. С уважением, твой друг Матвей».

Я позвонил Коле, сказал, что на смену не выйду. Юлю выписали, без неё в больнице кисло. Вернулся на чердак, постоял в душе. Говорят, если человек плещется в душе и поёт, значит он психически здоров. Я не пел. Просто стоял, долго. Приготовил яичницу, есть не стал.

Отключил телефон, завалился и уснул.

Пять дней не выходил. Растил щетину. Просыпался ночью, или днём, стучал на компьютере бессвязные тексты, стирал, снова засыпал. Давно сжевал яичницу, остатки батона, запил кипятком. Ничего не ждал, ничего не помнил. Помирать было рано, жить будто разучился. Просто дышал. Завис в светло-сером безвременье, где ни звуков, ни воспоминаний.

Меня разбудило солнце. Началась весна. Светило давно поднималось, ползло по подушке.