Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Сам решай, – вздохнул Торгат и, убрав трубку, спросил: – Так что, пойдём?

– Да, пошли, – кивнул Мишка, поправляя ремень винтовки.

Троица вернулась на заимку, и Мишка, тут же ухватив лист бумаги, принялся вычерчивать кроки, попутно помечая места, где ему показали россыпи. Потом, свернув эту импровизированную карту, он демонстративно сунул её в щель под потолок.

– Только мы трое знать будем, где эта карта, – пояснил он свои действия. – Теперь нужно решить, как работать станем.

– А чего решать? – удивился Илкен.

– Ты бумаги сделаешь и артель назначишь. А мы летом добывать станем. И пусть кто скажет, что ты не купец. Тебе золото, нам товары. Всё как сейчас. Всё равно летом парням делать нечего. Охоты нету, рыбы мало. А так всегда с товарами будем.

– Хитрый, да? – повернулся Торгат к сыну. – А тайгу смотреть кто будет?

Мишка уже открыл было рот, чтобы спросить, что это значит, но тут вспомнил, что у хантов смотреть тайгу означает долгие переходы по охотничьим угодьям для проверки и контроля поголовья животных.

Примерно то, чем в его мире занимались лесники и егеря.

«Выходит, вот откуда это всё пошло», – мелькнула у него мысль.

– А чего там смотреть? – отмахнулся тем временем Илкен. – Для обхода много людей не надо. Трое, и хватит. Сам говорил, летом зверей лучше не беспокоить. А трое тихо придут и тихо уйдут.

– Это он от тебя, Мишка, хитрить научился, – вдруг повернулся Торгат к парню.

– Опять я виноват, – фыркнул Мишка, не зная, злиться или смеяться."

"Ханты только рассмеялись в ответ.

– Когда уедешь? – успокоившись, спросил охотник.

– Завтра думаю. Вроде всё уже сделали. Да и морозы скоро.

– Верно, морозы, – снова вздохнув, кивнул Торгат.

На следующее утро, загрузив вельбот и лодку, Мишка отчалил. Гружёный транспорт тяжело сплавлялся по течению. Завернувшись в дождевик, парень внимательно отслеживал всё, что происходит на берегах. Одного нападения ему было вполне достаточно, чтобы не терять бдительности. Но всё прошло спокойно. Уже ночью причалив к пристани, Мишка дождался рассвета и отправился за телегой.

Разгрузив лодки и отвезя часть добычи в деревню Марфе, Мишка с чувством выполненного долга вернулся домой и, сидя у накрытого стола, с улыбкой слушал дочку, которая взахлёб рассказывала ему о своих делах. Глядя на них, Настя только тепло улыбалась, поглаживая уже начавший выпирать живот. Глафира, вынеся в зал сына, отдала его отцу и тут же принялась хлопотать, переставляя посуду и добавляя всяких вкусностей.