Но то ли я ошиблась, то ли он, а может, и нарочно, но открыла я крышку с рабочего улья. Не ела я мед с тех пор больше двадцати лет. Потом понемногу стала добавлять в чай вместо сахара. Но устройство улья я таки увидела. Это потом дороги домой не видела, так отекло лицо от укусов. От этих воспоминаний так захотелось чего-нибудь этакого… Взгляд упал на большую миску с творогом, и я решила, что хочу сырников. Там вообще нет ничего сложного. Одна сложность — как затопить этот очаг? Так я и не научилась справляться с розжигом огнивом.
Опять пришли на ум спички. Поделилась проблемой с Кузькой. Тот хихикнул и щелчком пальцев зажёг огонь в очаге. Пока нагревалась сковорода с небольшим количеством масла, я шустро замешивала сырники. Как я и говорила, ничего сложного-на, примерно, 400 грамм творога, одно яйцо, чуть соли, 3–4 ст. ложки сахара и 3–4 ст. ложек муки и 1 ложку на подпыл. Дома я ещё и ванилин добавляла, но здесь, при этих ценах на специи и пряности — да меня порвет от жадности! А не порвет — так жаба удавит.
Тесто просто рукой замесила, сформировала при помощи ножа круглые небольшие сырники. Жарила их под крышкой. Ели мы их с Кузей горячими, со сметаной, жмурясь от удовольствия, хотя я чувствовала, что у меня изнутри душат слезы от воспоминаний. Но умница Кузя, быстро уловив мое состояние, бросил свой сырник, забрался ко мне на колени и прижал свою теплую, мохнатую лапку к моей щеке, утешал.
Постепенно я успокоилась, мы закончили возню с чаем, убрали все последствия нашего кулинарного шоу, ещё осталось несколько сырников на тарелке. Вдруг Кузя прислушался и встревоженно сказал.
— Уилли плачет, что-то ему плохое снится!
Прямо по сердцу резануло. Я подхватила тарелку с сырниками и рванула на второй этаж в детскую. Следом поспешал домовёнок с маленькой кружечкой молока. Войдя детскую, увидела, что ребенок, свернувшись клубочком под одеялом, тихонько плачет, даже скорее, поскуливает.
Поставив тарелку на небольшой столик, я плюхнулась прямо на его кроватку, сгребла малыша вместе с одеялом, этаким кулем, прижала его к себе и начала баюкать, тихо напевая полузабытую колыбельную из моего детства. Пела, несмотря на то, что мне не просто медведь на ухо наступил, но и изрядно потоптался. Немного времени спустя, малыш успокоился и, приоткрыв сонные глазки, прошептал.
