Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Извини ещё раз! Я же не со зла! У тебя так разве не бывает? Ляпнешь что-нибудь, а потом тут же жалеешь!

– И чего?

– Вот и я сейчас жалею! Мы же с тобой вместе столько прошли! И ягоды шува собирали, и цавуна завалили и две ""синие луны"" пережили! Неужели из-за такой ерунды поссоримся?

– Это не ерунда!

– Кто ж знал? Для меня – ерунда! Я лысым с десяток раз был и отношусь к этому спокойно!

– Ого! Правда, что ли?

Интерес к новым фактам моей биографии пересилил обиду и Яра подошла к моей кровати, хотя и не сделала попытки присесть.

"– Точно говорю! И меня вот так дразнили!

– А ты им что?!

– А я: ""Кто как обзывается, тот так и называется!"". И на этом всё заканчивалось. А то, что сны тебе плохие снятся – дело поправимое. Ложись рядом и спи спокойно! Никому не говорил, но есть у меня дар отгонять кошмары!. Ты спи, а я отгонять плохое буду.

– Правда? – очередной раз задала Яра этот вопрос, робко присев на краешек кровати.

– А ты попробуй и сама узнаешь!

– Попробую… – ответила девочка, осторожно, чтобы не растревожить мои раны, укладываясь рядом, – Так спать хочется и не могу…

Прошло всего несколько секунд, а ребёнок уже спал крепким сном, невнятно произнеся напоследок:

– А интересно, какой ты лысый…

Я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить девочку и до самого утра, выпустив свои золотые нити, осторожно убирал из её ауры огромный клубок из нехороших эмоций и восстанавливая силы.

Устал как собака, но оно того стоило. Сегодня я спас ещё одну душу. Большую душу маленького, но очень настоящего человека!

11.

Послевкусие смерти

Агорра-Орр-Торрг сидела в своём шатре и равномерным стуком кулака о походный столик пыталась заглушить стоны раненых и панические крики уцелевших в сегодняшней битве.

Утро было многообещающим. Огромная лавина её подданных должна была снести этих выскочек из Кромок, жалкой цепочкой растянувшихся по полю. Должна, но не сделала! Более того! Вначале строй из – немыслимое дело, не спешившихся воительниц, с разбегу вклинился в ряды столичных войск, словно кинжал, вошедший в мягкое брюхо свиньи.

Конницу должны были уничтожить сразу, только многочисленный перевес сил не дал никакого преимущества. Ряды защитниц столицы были разбиты на небольшие группы, не подчиняющимся приказам, а повстанцы действовали чётко, внося дополнительную смуту и заставляя считаться с собой.

Вот пошли в бой слуги… Вопреки ожиданиям, ни один из них не дрогнул и не побежал. Их смешные, плетёные щиты оказались серьёзной преградой для мечей столицы.