Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это прям отточенный уже талантище…

— Вам нравится?

— Угу…

Нравится… Да я горю, блять! Мне настолько плохо, что хорошо уже! Запредельно! Вот бы тебя еще на колени… Перед собой… И с раскрытым ротиком… Сука! Не закрывать глаза! А то моргну — и все, гребанный кирдык… Рассказывай потом Коню, что не хотел трахать его свояченницу в рот… Оно само, чисто случайно…

— Хорошо… Сейчас будет чуть-чуть больно…

А-а-а-а! Сука! Да мне уже больно! Мне так больно, что все на свете на эту боль променяю! Только чтоб не останавливалась!

— Ну вот… — уже горячие ладошки в последний раз проходятся по моим плечам, опадают, и я сам не понимаю, как удерживаюсь, чтоб не развернуться и не продолжить массаж.

Уже так, как мне хочется. — Теперь должно быть легче…

Ну, это ты погорячилась… Нихрена не легче. Тяжелее. Причем, во всех местах сразу.

— Спасибо… — голос получается на редкость мерзким, хриплым, прямо таки с сипом удавленника.

— Пожалуйста… — она обходит меня, становится прямо, смотрит задумчиво.

И я смотрю в ее глаза.

По-прежнему бессмысленные, кукольные какие-то. Большие и синие, как камни аквамарины. Все эти дебильные сравнения проносятся в мозгу фоном. Потому что, несмотря на понимание ситуации, на то, что она — откровенно придурочная девка, а я таких даже трахать не люблю… не любил, вернее… Так вот, несмотря на все это — взгляда оторвать я от нее не в состоянии. Вот такая херота… Надо бы что-то сказать, срочно надо. Но слова в голове не рождаются. Это прикольно, кстати, потому что в башке всегда миллион всего, обрывки мыслей, идеи, воспоминания, ассоциативные ряды…

А вот сейчас, когда смотрю в пустые кукольные глаза, и в голове такая же пустота образовывается… Странное и немного напрягающее ощущение.

— Знаете… — наконец, задумчиво говорит Драконяша, видно, устав ждать от неблагодарного меня еще слов, — простите за откровенность, но я вообще по-другому как-то представляла… Людей вашей ориентации. Понимаете, — тут же начинает частить она, судя по всему, уловив изменения в моей физиономии, — я не то чтоб часто встречала, но все же… Это же Москва… И в универе… Так вот я бы не подумала никогда, если бы на улице встретила, например… Вы — такой мужественный… Нет-нет, я понимаю, что это не показатель, но я удивлена, вот честно… Простите меня, я несу все, что в голову приходит… Меня и Лина все время ругает… Простите…

Она срывается с места и, прежде, чем я успеваю хоть слово вякнуть, убегает прочь.

А я остаюсь сидеть.