Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Могу я поговорить с ним?

– Вы с ним и говорите.

– Я имею в виду мистера Бломберга.

Шериф Уайт смотрел на азиата. Тот слегка улыбнулся и отвесил смешной поклон. Хилый старикашка, подумал Уайт.

Смешно, он даже не пригласил его войти. Как только старичок бесшумно заскользил в глубь дома, чтобы привести своего странного хозяина, Уайт решил войти.

Но внезапно, к своему удивлению, он почувствовал острую боль в животе, будто рука маленького человечка, идущего впереди, спиной к Уайту, неожиданно всадила в него нож.

– Вас не приглашали войти, – услышал шериф Уайт.

Маленький азиат даже не замедлил своего скользящего шага, так и оставив нож в животе Уайта. Последний настолько был уверен в этом, что даже боялся взглянуть. Он схватился рукой за то место, где ощущал обжигающую боль и где, он точно это знал, должна течь кровь.

– О, милосердный Иисус, не надо! – простонал шериф. Он осторожно ощупал ужасную рану. Крови еще не было. Но рука не решалась двинуться дальше. Чтобы не упасть, ему пришлось прислониться к дверному косяку.

Он застонал, моля Бога о том, чтобы тот, другой, белый, пришел к нему на помощь. Затем он услышал, как кто-то, должно быть Римо Бломберг, спросил:

– Чиун, слушай, в чем дело?"

"– Ни в чем, – ответил голос азиата.

– Но шериф, похоже, думает иначе.

– Я знаю, если бы я убил его, ты был бы огорчен. Но разве от тебя дождешься благодарности за то, что я забочусь о твоем спокойствии? Нет, я получаю одни упреки.

О чем, черт их побери, они толкуют, подумал Уайт. Эта подлая дрянь воткнула в меня нож!

– Откиньтесь назад, – услышал он голос белого человека.

– И уберите руки с живота. Вот так. Глаза пока не открывайте.

Шериф Уайт почувствовал еще более острую боль, будто по ране хлопнули ладонью, засаживая нож еще глубже. И вдруг боль совершенно исчезла. Это ощущение было так прекрасно, что на глаза его невольно навернулись слезы.

Он решил теперь посмотреть на нож, который белый человек только что вытащил из него. Но никакого ножа не было. Не было и раны. На рубашке не оказалось никаких следов.

Просто чудеса. Он всегда знал, что евреям известны секреты чудесных исцелений.

– Благодарю, благодарю вас, – повторял шериф, приходя в себя. – А что вы сделали с ножом?

– С каким ножом?

– Которым этот проклятый азиат ударил меня!

– Да не было никакого ножа!

– Я знаю, как болит ножевая рана, мне это знакомо. Я обвиняю этого маленького мерзавца в попытке покушения на должностное лицо с применением смертельно опасного оружия.