Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Научится, моя мать научилась, не сломалась и твоя никуда не денется. Все, уходи, у меня больше нет времени на пустые разговоры, — Артем встает из-за стола и ждет, пока я тоже встану.

— Ты пожалеешь, Артем. В жизни все возвращается, все, что ты делаешь плохого, вернется к тебе вдвойне.

— Вот я и вернул, вам, — делает нетерпеливый жест рукой в сторону двери.

Демонстративно сжимаю ручку в руке и открываю сумочку, убираю туда. Артем ухмыляется, проследив за моими действиями, но молчит."

"— Последний вопрос, наша брачная ночь.

Ты меня совсем не любил? Все, что было ночью — это игра? — меня начинает потряхивать, но я хочу это знать. Зачем мне это, непонятно, но хочу и все.

— Ну почему же, ты милая, красивая. Пришлось ненадолго забыть, что ты дочь самого заклятого моего врага, но свое удовольствие я получил.

Подлетаю к нему и с размаху опускаю ладонь на его щеку, обжигая себе кожу ударом. Глаза Артема тут же загораются звериной яростью, его рука сжимает мое запястье до боли, заставляя охнуть.

— Пошла вон, — сквозь зубы рычит муж и отталкивает меня от себя, отпуская руку, — Чтобы больше я тебя не видел.

Открывает дверь, и я вылетаю из кабинета. Слышу, как позади меня с грохотом хлопает дверь, замираю в приемной. Хочется заорать, затопать ногами, разрыдаться в конце концов, чтобы выплеснуть из себя дикую ярость и обиду. Молча потираю руку и не прощаясь, покидаю приемную, под удивленным взглядом Татьяны. Мой муж — зверь, дьявол в человеческом обличье, в нем столько ненависти, что мне никак не пробиться сквозь эту бетонную стену.

Его ненависть не имеет предела и ничем не обоснована. Мстить двум одиноким женщинам — это подло и недопустимо, но видимо не для моего мужа.

Спускаюсь на лифте и прохожу мимо охраны, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядом, но меня вдруг подхватывают под локоть и разворачивают к себе. Поднимаю взгляд и вижу заместителя моего отца, Агафонов. Вот кто мне нужен, сразу возникает спасительная мысль и я сама не понимая, что делаю, просто падаю ему на грудь, захлебываясь от рыданий.

Твердая рука пожилого человека опускается на мои плечи и слегка сжимает:

— Рита, ты что... — басит Агафонов, — Пойдем в мой кабинет, — добавляет он и уводит меня к себе, скрывая от любопытных ушей и глаз. Иду за ним, как послушная девочка, что мне еще остается. Агафонов моя последняя надежда, правая рука папы, он должен помочь.

Почти вталкивает меня в свой кабинет и закрывает дверь, усаживает в кресло.