Дитя подвала читать онлайн

Он спал, и в эту ночь к нему вновь вернулись кошмары.

Впервые спустя двадцать лет, когда он вернулся после службы в Афганистане.

Ему снилось, как он оказывается в своем «Логове». В спрятанных глубоко под землей безбрежных катакомбах и тоннелях, в каждый квадратный сантиметр которых он вложил частицу себя – крови, пота, серебро своих рано поседевших волос… Только на этот раз его подземная вотчина выглядела как чужая.

Он бежит, задыхаясь от разрывающихся изнутри легких. Ноги плохо слушаются, ему кажется, что он топчется на одном месте, словно пол залит жидкой смолой.

Тянет медью и металлическими стружками, Сергей опускает взор и видит, что его ступни елозят по дымящейся крови. Она пузырится, чавкая и хлюпая вязкими кляксами, и Малышев, потрясенный происходящим, видит, как в багровом озере проявляются искаженные лица. Лица тех, кто нашел свою смерть в этих покрытых плесенью стенах.

За спиной слышны булькающие звуки, и он оборачивается.

Медленно тащась на коленях, к нему приближается Ольга.

Полностью обнаженная, забрызганная кровью, она волочит ноги по слякотно-алой жиже. Бейсбольная бита все так же торчит из ее промежности, чертя своей отполированной рукояткой неровный след на залитом кровью полу, как хвост. Со стороны кажется, что у Ольги три ноги. Отрезанную голову его супруга бережно держит в руках. Внезапно веки поднимаются, словно медные заслонки, выпячивая наружу блестящие глазные яблоки. Рот ухмыляется так широко, что трескаются губы, сочась гноем.

«Я все расскажу, – шипит Ольга, шлепая босыми ногами по кровяному озеру. – Всем все расскажу, кто ты такой…»

Наполненный парами крови воздух раскалывается от хриплого вопля, и лишь спустя мгновение до Сергея доходит, что кричит он сам. На негнущихся ногах он бежит, точнее, скользит прочь от мертвой жены. Ольга, хихикая, продолжает ковылять за ним, голова что-то бормочет, но он уже не слышит слов.

Потеряв равновесие, Сергей поскальзывается и кубарем катится в пыточную камеру – святую святых «Логова».

С ошалелым видом он сидит прямо на полу, в хлюпающей луже крови, и смотрит на массивный стул, сиденье и спинка которого утыканы шипами. К стулу привязан костлявый мужчина с белым, как простыня, лицом. Раскачиваясь из стороны в сторону, он воет, как волк, угодивший в яму с кольями. За стулом тускло мерцает покатая спина рогатого монстра – сицилийского быка, внутри которого в древности запекали осужденных.