Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лестница в подземелье была затоплена чернильным мраком, от которого веяло ужасом и какой-то безысходностью. Гвардеец, попытавшийся в него вступить, едва не лишился ноги. Сапог будто съело кислотой, а кожу обожгло до жутких волдырей, заодно сглодав ногти на пальцах. Больше никто попыток войти в прожорливую темноту даже не помышлял.

— Какое интересное заклятье, вы не находите, Константин Платонович?

Сумароков с жадным интересом осматривал хищную магию, цокая языком и тыкая её длинной щепкой.

— Полагаю, это одно из тайных родовых заклятий, — он покачал головой.

— Против такой магии я даже не знаю, что применить. Разве что дождаться, пока оно само спадёт.

— Или колдуну надоест сидеть в подвале и он сам к нам выйдет, — усмехнулся я. — И чем мы его встретим? Чувствуете, какой мощный Талант прячется там внизу?

Орлов, столкнувшись с непреодолимым препятствием, нервничал и ходил из угла в угол.

— Может, вызвать сапёров? — спросил он. — И взорвать этот чёртов подвал вместе с домом?

— Боюсь, вы ничего не добьётесь порохом, мой друг.

— Сумароков постучал сапогом по полу. — Здесь несколько аршин кирпичной кладки, если мне не изменяет чутьё.

— Это мы ещё посмотрим, — Орлов зло плюнул в прожорливый мрак и быстро пошёл к выходу.

— Константин Платонович, — Сумароков взял меня под локоть и отвёл в сторонку, подальше от лишних ушей, — у вас же выдающийся Талант. Разве вы ничего не можете сделать? Или деланной магией. Наверняка у вас есть приличествующие этому случаю Знаки.

— Кое-что у меня имеется в рукаве, Василий Петрович, но есть одна проблема, — я перешёл на шёпот.

— Мои резервы силы пусты, как амбар весной.

— Ай-ай-ай! Как нехорошо! — старичок-археолог покачал головой. — Где вы так умудрились, любезнейший Константин Платонович? Вы же знаете, что их нельзя опустошать до предела, это плохо сказывается на здоровье!

— Бывают в жизни случаи, Василий Петрович, когда без этого обойтись не получается. Когда непонятно, кто первый кончится — резервы или ты сам.

Сумароков вздохнул.

— Понимаю, понимаю. Бывает такое. Помню, копали мы как-то курган в степи и… — он закашлялся и махнул рукой. — Впрочем, неважно, это к делу не относится. Но я, наверное, смогу помочь с вашей бедой, ради общего дела.

Воровато оглянувшись, Сумароков поманил меня пальцем и прошептал на ухо:

— Поклянитесь, что никому не расскажете.

— Что именно?

— Сами поймёте. Вы у меня этого не видели, я вам ничего не давал, — он выразительно на меня посмотрел.