Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А вот деланную магию эффект не затрагивал, позволяя создавать Знаки и пользоваться ими.

Интересно, масоны знали, что именно спрятано в подземелье? А если да, то против кого они собирались использовать это оружие? Вопросы, сплошные вопросы. Кстати, на Кижа “запрещающее” поле не подействовало бы — по структуре магических потоков он ближе к деланной магии, а не к Талантливой.

— Константин Платонович, — словно почувствовав мой взгляд, Киж повернулся ко мне, — вы в следующий раз берите с собой пороховой пистолет. Не дело это — палашом бросаться!

— При таком напряжении эфира порох взорвался бы раньше, чем я достал пистолет.

— Тогда ножи какие-нибудь, если вам кидаться нравится. Я специально палаш бросил, чтобы вы зарубили колдуна, а не как дротик его использовали.

— Хватит бухтеть, Дмитрий Иванович. Всё же получилось, а победителей не судят.

Киж поджал губы и не ответил. Колдун, после превращения в козлоногую тварь, наступил на палаш и переломил пополам. Вот мертвец и дулся из-за потери любимого клинка.

Ничего, отходит он быстро, а я ещё вчера купил ему запасной.

Но замечание всё же было по делу. На такие случаи, когда невозможно применить магию, надо иметь в запасе меры физического воздействия. Я взял себе на заметку придумать что-нибудь компактное и убойное, хоть на один выстрел, без использования пороха.

— Поехали, Дмитрий Иванович, — я бросил на стол салфетку и поднялся, — нас уже заждались во Флоренции. Обещаю, твоим палашом я больше кидаться не буду.

— Очень обяжете, Константин Платонович, — буркнул Киж и залпом допил вино.

— Я терпеть не могу менять оружие. Только привыкнешь, только заточку идеальную сделаешь, а его раз — и сломали.

Так он ворчал до самой Флоренции, пока мы не вернулись на виллу.

***

Без меня ничего примечательного не случилось. Таня “выгуляла” Ваську с моим лицом в ресторацию, как и планировалось. Камердинер, после того как я снял с него личину, практически не изменился. Изучать деланную магию не рвался и княжеских замашек не демонстрировал.

Но мне показалось, что его жесты и мимика стали немного походить на мои.

— Костя, а тебе записку принесли, — сообщила Таня, — на русском.

— От кого?

— Я сама хотела бы знать, — она выразительно посмотрела на меня, отдавая сложенный листок, запечатанный сургучной печатью. — Какая-нибудь твоя поклонница соскучилась и примчалась из Петербурга?

— Это было бы кстати, — я ответил ей насмешливым взглядом, — можно было бы использовать её для отвлечения инквизиции.