Дело Варнавинского маньяка читать онлайн

Алексей купил за пятнадцать рублей «Писание» Иосифа Артемьева, изготовленное на знаменитом острове Ветка. Этот остров на реке Сож под Гомелем стал центром старообрядчества после изгнания скитов с Иргиза. Приобрел сыщик и пару Часовиков видом постарше. Вдруг у хитрого неприятного старика с провалившимся носом нашлось кое-что действительно интересное. «Десять тетрадей, а в них списки с отписок к великому государю» были датированы 7162 годом «от сотворения мира», то есть 1654-м по современному исчислению. Алексей без разговоров дал деду пятьдесят рублей.

Так, переходя от избы к избе, Лыков обошел всю деревню. Заглянул и в дом напротив ветлы. Молодуха, что попалась ему давеча с ведрами, провела сыщика в пустую горницу и указала на киот.

— А строгий муж где?

— Овин починяет.

— Зови.

Молодуха повернулась, чтобы выйти. Лыков ухватил ее сзади за пышную задницу и крепко ущипнул.

— Охальник! — взвизгнула довольная баба.

"После долгих нудных торгов, чтобы не обижать хозяйку, сыщик купил у ее мужа за пятишницу еще одну Псалтирь. Он возвращался к Оденцову, неся свои приобретения под мышкой, завернутые в тряпицу, и думал, сколько ему даст за них Степан Горсткин. Выбрасывать собственные средства на оперативную разработку Алексею было жалко. Горсткин служил «по особым поручениям» в беглопоповской общине при Рогожском кладбище в Москве; там все старое любят и должны перекупить.

— Ты, што ли, образа торгуешь?

— Не торгую, а вымениваю. Грех божьим ликом торговать — али не знаешь? Только ты, дядя, поздно спохватился. В Бочкарихе я уже закончил, сейчас покупки сложу и поеду в Замешаиху.

— Не болтай, у меня ты не был. Я особняком проживаю, на выселке.

— И есть чего посмотреть? Время деньги, дядя.

— Садись, сам увидишь.

— А с выселка я все это на горбу потащу? Шалишь. Встань у оденцовской избы, я руки освобожу.

Так Лыков оказался в починке, ради разведки которого он и замыслил весь этот маскарад.

Выродов расположился в двух верстах от Бочкарихи, в лесной чаще. Большой, крытый тесом пятистенок, просторный двор с конюшней и хлевом, вокруг усадьбы — высокий забор. Выглядело хозяйство добротно, но угрюмо.

Ворота распахнул молодой мужик, тоже грубоватой наружности — видимо, сын.