Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А я согласился отвезти его в «Дубраву» за то, что помог решить одну проблему.

Я лезу в сумку и ищу сладости, которые привезла с собой. Вытряхиваю три батончика «Сникерса», два «Баунти», четыре «Марса» и несколько гематогенок.

– А как же фигура, лапуль? Не следишь?

– Слежу. Но из-за стресса скинула округлости, теперь вот добираю.

Измайлов переводит глаза на мою грудь, и его губы расплываются в усмешке. Если скажет какую-нибудь колкость, то выйдет за дверь. Без ключа от машины. И мне всё равно, где он будет спать.

Серые глаза темнеют, когда я поправляю сползающую лямку топика, подавляя желание и вовсе от него избавиться, чтобы подразнить Измайлова. Но силы не равны, а проигрывать я не хочу. Впрочем, как и играть в его игру «Охотник – добыча».

– Что случилось? Кто написал на тебя заявление?

Паша небрежно улыбается:

– Твои предположения, лап?

Он открывает зубами упаковку сникерса и откусывает батончик, не сводя с меня глаз.

– Без понятия. Ты мог сбить кого-нибудь на своём шаттле. Мог снова разнять драку.

Или тебя кто-то подрезал на светофоре, и ты не смог пережить эту несправедливость, – перечисляю я.

– Кстати, про светофор, – перебивает он меня с набитым ртом. – Мне пришло пять штрафов. Пять, лапуль! Ты точно водить умеешь? Покажи мне права.

Гад. Напрашивается идти ночевать в машину? Так я вмиг ему это устрою. И права в спину кину, чтобы изучал и было чем заняться до рассвета.

– Ты уходишь от темы. – Я всё же беру себя в руки, подавляя вспышку злости.

– Тот отморозок в парке, которого я лицом в асфальт вжал, оказался сынком одного из ваших высокопоставленных.

Папаша его захотел, чтобы за разбитый нос я извинился перед сопляком лично.

– И ты, конечно, не принёс, поэтому на тебя написали заявление?

– Ага. Но уже забрали, – говорит он, жуя вторую шоколадку. – Спасибо Яру, быстро всё разрулил. Ну и бабки я заплатил. Куда без них. Собственно, благодаря Привалову на меня новое заявление не накатали, когда я всё же одумался и пошёл приносить извинения говнюку.

Я смеюсь и ловлю себя на мысли, что ведь люблю другой тип лица, другой цвет глаз, и таких мужчин, как Измайлов, никогда не было в моём окружении, но теперь я без ума от внешности Паши.

Наверное, потому что в нём много мужественности, и ещё мне нравится, как он шутит.

– Пить хочу. Принеси водички, лап, – просит Измайлов.

– Бутылка стоит рядом. Ты весь день, что ли, не ел?

– Угу, – отзывается он.

Выпивает всю воду и тянется к третьей шоколадке. Мне становится его жаль.