Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я слегка поворачиваюсь и замечаю за столиком неподалёку незнакомую пару: мужчина в возрасте в обществе миловидной блондинки. Пара мило беседует и на нас не обращает внимания.

– Всё в порядке, Паш? – мой голос не выдаёт никаких чувств, лишь лёгкую заинтересованность.

Измайлов переводит на меня расширенные глаза. Скользит взглядом так, будто видит впервые, и отрицательно качает головой, подзывая официанта.

– Поужинаем в другом месте, – говорит он и отменяет заказ.

44 глава

– Кто этот человек? – спрашиваю я, когда мы оказываемся на улице.

Всматриваюсь в лицо Измайлова, на котором застыл отпечаток задумчивости.

– Не бери в голову. Ты его всё равно не знаешь.

– Зато ты, похоже, очень хорошо?

Паша кивает и открывает заднюю дверь машины. Ждёт, когда я заберусь в салон. Достаёт сигареты и зажигалку. Выглядит он как обычно, ничто не выдаёт внутреннего напряжения. Лишь пальцы слегка дрожат.

– Сейчас покурю и поедем в другой ресторан.

Измайлов берёт в руки телефон и кому-то набирает сообщение. Ему тут же перезванивают, но он сбрасывает звонок.

Докуривает сигарету и возвращается в салон, обнимает меня за плечи.

– Степан, через два квартала ресторан «Сайрус». Останови у входа.

– Понял, – невозмутимо отзывается водитель.

– Шоколадный батончик будешь? – спрашиваю я.

Паша бросает взгляд на часы и, усмехнувшись, отрицательно качает головой.

– Нет. Не хочу перебивать аппетит.

Не вижу смысла настаивать, чтобы узнать, кто были те люди в ресторане и почему Измайлов захотел сменить локацию.

За дни, которые мы провели вместе, я поняла: бесполезно на него давить. Иногда он бывает замкнутым, и в такие моменты лучше оставить его в покое и не приставать с лишними вопросами.

– На днях мой адвокат с тобой свяжется. Подпишем кое-какие бумаги перед отлётом. Пока всё не решу в России, останешься Зиминой. Хорошо?

– Без проблем. Для меня это не принципиально, – соглашаюсь я."

"И не лукавлю. У меня был брак, пышная свадьба, замуж я выходила с мыслями, что это на всю жизнь. Как же. Недолгая была эта жизнь.

К счастью, только семейная. И по сути, это всего лишь строчки в паспорте. Они не уберегают ровным счётом ни от чего. Важно совсем другое. Например, то, что я чувствую к Измайлову. Подобных сильных эмоций у меня ни к кому не возникало. Теперь я это отчётливо понимаю.

Достаю мятную конфету и шуршу упаковкой. Паша поворачивает голову и смотрит на меня с усмешкой.

– Проголодалась, лап?

– Токсикоз не дремлет, – шепчу я, расправляясь со сладостью.