Смерть Саши списали на несчастный случай, а отморозки избили меня ногами, пригрозив, что если не замолчу, то оставят инвалидом. У одного из них в те времена папа был важной шишкой. Им всё сошло с рук. В отличие от меня. Когда пришёл в себя, прилетел ещё один удар, откуда совсем не ждал: отчим написал заявление, что я пытался утопить младшую сестру. Трое отморозков, которые избили меня, это подтвердили, и девочки внезапно тоже начали говорить и свидетельствовать против. Мать чуть умом не тронулась. И я вместе с ней, когда в палату пришли из комиссии по делам несовершеннолетних.
Я только из комы вышел, ничего не соображал. Все обвинения с меня в итоге сняли, но вера в людей сильно пошатнулась.
– И мать его выбрала, а не тебя? – Я пытаюсь сделать вздох, но лёгкие отказываются работать, в них будто стекла насыпали.
– На тот момент она была беременна, вскоре родила девочку. Малышку назвали Юлей. Чудовище пригрозило: если мать посмеет заикнуться о разводе, то оно отнимет дочь. Мне кажется, он умышленно ломал её волю.
Ад продолжался почти четыре года. И однажды я принял решение. Не самое простое, но необходимое. Умолял мать уйти вместе со мной, но в её глазах стоял панический ужас, что после развода отчим отнимет детей. С виду примерный семьянин, а внутри ненасытное чудовище. Он угрожал, что сделает её недееспособным овощем, затаскает по психушкам, меня сдаст в приют, а ещё лучше – отправит за решётку. Обязательно найдёт способ, как это сделать, если она посмеет уйти. – Паша замолкает и всматривается в моё лицо.
– Если бы я остался, то с большой долей вероятности действительно сел бы. За убийство. И наверное, не одно. Позже я нашёл этих тварей, которые запугали девочек и оклеветали меня. Хотел наказать, но не пришлось ничего делать. Все трое стали наркоманами. Один закончил без моего вмешательства, а двое скончались с разницей в три месяца от передоза. Почти без моей помощи.
Я нервно закусываю губу, переваривая услышанное, голова идёт кругом. Паша достаёт вторую сигарету.
– Вы совсем не общаетесь с сестрой?
– Редко.
Сейчас Юля в том возрасте, когда происходит переоценка ценностей. Я не тороплю её ни с какими решениями. Лишь помогаю разобраться с собой и с кошмаром, в котором она жила все эти годы. Я пытался забрать сестру, лишить чудовище родительских прав, но Юля долгое время упиралась и просила оставить их в покое. С самого рождения отчим вдалбливал в её голову, какое я дерьмо, но потом девочка подросла и научилась анализировать, сопоставлять факты.
