Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лучше бы он хамил и пытался поставить ее на место, честное слово! Это означало бы по крайней мере, что он слышит то, что она произносит. Павел Степанов даже не давал себе труда сделать вид, что ее пламенная речь хоть как-то его интересует, а она, между прочим, говорит о его сыне! Конечно, какой ребенок сможет нормально относиться к жизни, если он живет с таким чудовищем, как его папаша. Бедный мальчик. Бедный, неуверенный в себе маленький мальчик…

— Спасибо, что уделили мне время, Павел Андреевич, — сказала она ледяным тоном, позабавившим его.

— Уроки скоро закончатся. Вы можете подождать Ивана здесь, я его пришлю сюда.

Она поднялась, гордо выпрямив спину, и стремительно направилась к двери. Степан дал ей возможность как следует осознать, что она вот-вот выйдет победительницей из их маленькой схватки, а потом цапнул ее за руку.

Она остановилась и посмотрела на свою руку, которую держал этот тупой придурок. Она не заметила никакого движения, кажется, он даже не шевельнулся в своем кресле, однако его пальцы цепко держали ее кисть, делая даже немножко больно.

— Отпустите, — сказала она строго, — что вы себе позволяете?

— Нет, это вы себе позволяете! — возразил он довольно резко и руку не отпустил. — Вы почему-то позволяете себе вызывать меня в школу, рассказывая какие-то сказки про то, что вы собираетесь отчислить Ивана, потом несете ахинею про Джека Лондона, потом поучаете, как именно я должен растить своего ребенка, хотя все ваши поучения гроша ломаного не стоят, и вы сами об этом прекрасно знаете!

— Нет, стоят, — пискнула Инга Арнольдовна и дернула руку.

— Нет, не стоят! Что вы тут наговорили? Что я должен больше времени проводить с ним, что у нас должны формироваться какие-то только вам ведомые общие интересы, что он должен научиться доверять мне…

— Вы же не слушали!

— Это вам так показалось, — рявкнул Степан и даже не выпустил, а отшвырнул ее руку. — Вам же прекрасно известно, что у меня нет жены. Не надо делать квадратные глаза, я все равно не поверю, что вам не рассказали сердобольные мамаши или директор.

Я делаю что могу, вам понятно? Я не могу формировать, — он выговорил это слово как ругательство, — никаких общих интересов! Я не хочу, чтобы мой сын во втором классе читал Джека Лондона! Я хочу, чтобы вы научили его писать без ошибок «Мама мыла раму»! Я ничего не имею против дополнительных занятий по литературе, но я не могу посвятить свою жизнь разбирательствам с вами!"

"Он уже почти что орал и как будто наблюдал за собой со стороны.