Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Огромные и белые, покрытые перьями, они элегантно распрямляются. Охи и возгласы удивления наполняют зал.

— Что за?!

— Какая красота!

— Моего младшего женить бы на такой! Внуки загляденье выйдут! С крылышками!

Сербина бросает торжествующий взгляд на Перуна. Ты будешь со мной долго расплачиваться, милый. У тебя нет выбора. Твои бастионы, наконец, падут.

Перун прикасается к белому крылу и легко гладит. Сербина вздрагивает от до жути приятного ощущения.

— На случай, если кто-то заподозрил иллюзию, — Перун пушит пальцами перья.

Мурашки пробегают по телу Сербины, она едва не стонет, но успевает сомкнуть губы.

Многие аристократы смотрят с завистью, как юноша прикасается к совершенной крылатой женщине. Соблазнительные бедра, покатые плечи, ровная линия спины, пышные груди и белоснежные крылья. Настоящий идеал женской красоты.

— И что это всё значит? — спрашивает герцог Андрей.

Перун взглядом просит американку продолжить.

— Меня зовут Сербина Гиллер, известная как генеральный директор корпорации ""Идиомы"".

А еще я — слуга Небесного престола или, по-другому, ангел, — начинает речь ангелесса. — Всё сущее разделено на три уровня миров. Человечество живет в Среднем мире, иномиряне или демоны — в Нижнем, а мои сородичи — в Верхнем. Демоны и вымесы служат Хаосу, трансмерному существу не из нашей реальности, которое стремится попасть в Верхний мир. Ему это удастся только, если на всей Земле число разумных существ сократится до определенного числа.

— Какого числа? — хмурит седые брови Юрий Долгоногий.

— Ровно сто тысяч особей, — вежливо улыбается Сербина.

Дворяне в ужасе переглядываются.

— То есть вымесы хотят пустить свыше семи миллиардов человек в расход? — переспрашивает Эдуард Эльс.

— Верно, — соглашается Сербина, так же продолжая улыбаться. Взгляд ее прикован к Перуну. Он говорит:

— Либо вы сейчас впрягаетесь, либо ваши рода оборвутся вместе с остальным человечеством.

Зал взрывается. Дворяне гомонят, не в силах успокоиться.

Дебаты продолжаются еще долго. Уточняющие вопросы сыплются на Сербину, и она отвечает. Ей приходится сложить крылья — устала держать. А бесконечный поток демагогии всё длится и длится. Лишь к утру знатные мужи наконец выдыхаются.

— Крантец какой-то же, — нервно гладит бакенбарды граф Юрий, не заметив, что его микрофон включен. — Ой, простите, судари и сударыни. Наследство моей няни из Суздаля.

— Вранье! — неожиданно кричит Андрей Миронов, вставая.