Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Чем больше маг, тем дольше подметать!», — пытались ободрить меня наглость и бессонные ночи тренировок. «А вас не смущает, что его доспех отличается от других? Например плащом… Он у него алый…», — снова наивно поинтересовался приставучий инстинкт самосохранения, когда вокруг нас вспыхивала защитная стена. «Ты уже тыщу раз так делала! Сначала огонь в лицо, тут же уклонение, а потом — лед!», — шептали мне верхние полушария, нашпигованные до отвала тактикой и стратегией боя. Нижние полушария почему-то скорбно молчали, прижавшись друг к дружке и холодея без заклинаний.

Огонь! Я видела свои руки, по которым все еще плясали искры. Уклонился? Без щита? Паника охватила меня, но тут же в глаза ударила вспышка. Щит, который я наскоро выставила, лопнул мыльными пузырями, а меня отмело в невидимую стену. Ничего, ничего. Я ударила холодом, чтобы почувствовать, как меня невидимая сила толкает в грудь. И тут я увидела то, что не забуду даже в самом страшном сне. Маг выставил вперед руку, полоснул ее заклинанием.

Мой желудок сделал ловкий кульбит, а завтрак решил эвакуировать в преддверии неприятностей, неумолимо подступая к горлу. Алые ленты обвивали таинственного мага, капли крови превращались в стрелы, а я застыла изваянием, понимая, что слишком стара для таких пометов!

— Боишься крови? — послышался голос, а я примерзла к месту, видя, как алая лента хватает меня за горло и поднимает вверх. Я знаю этот голос. Каждое слово пронзает меня мурашками по коже, отдается страхом в сердце.

— Ты могла бы попытаться ее заморозить, — послышался спокойный голос, а я висела в воздухе. Руки веревками болтались по швам, и по — хорошему бы, попытаться что-то сделать, но нет. Страх, ужас и паника парализовали меня, пока я отчетливо слышала тот голос, который мечтала забыть. Я была уверена, что никогда его не услышу, что это был просто сон, отпечаток воспоминаний, но нет.

— Или испепелить, — снова продолжал голос, пока кровавые ленты обвивались вокруг моих дрожащий в коленях ног.

Руки все еще оставались свободными, но я не могла пошевелить ими. Неужели это он? Не может такого быть. Они. Они говорили, что его больше нет.

Внезапно все исчезло, а я сидела на полу, сумрачно глядя на капли крови, которые остались на полу. Щит, ограждающий зрителей от экзамена, распался, словно стекло, а до меня доносились крики. Голоса сливались в один гул, а я пыталась встать на ноги.

— Не сдала, — послышался вердикт, а я очнулась и дернулась.