1000 не одна боль читать онлайн

— А может быть еще хуже?

Теперь взгляд стал невыносимо острым, словно резал меня на куски.

— Может… Как здесь рядом со мной, так и не здесь. Но я бы не хотел, чтоб ты об этом узнала, Альшита.

— Почему? Разве тебе не все равно как умрет грязная, русская шармута?

Он прищурился и склонил голову к плечу, всматриваясь в мое лицо, словно считывая с него нечто неподвластное мне самой.

— Не все равно…, - костяшки пальцев прошлись по моей щеке очень мягко, — ты не умрешь пока я не позволю тебе умереть. И ты… ты не шармута.

Убрал прядь волос с моего лица назад, приглаживая волосы большой, широкой ладонью, на запястье звякнули металлические знаки, которые наверняка что-то означали.

— А кто я?

— Моя женщина…

Опустил взгляд к моим губам и еще нижу к моей груди и снова впился потемневшим взглядом мне в глаза. Лжец… какой же он лжец. У него уже есть его женщина. А может быть и сотни его женщин. И со своими женщинами не поступают как с вещами их не насилуют и рвут на части. Хотя, кто знает какова любовь в понимании этого зверя и знает ли он вообще, что это значит любить свою женщину.

— Я не чувствую себя твоей женщиной.

И ладонь на моих волосах ожила, стиснул волосы на затылке и приблизил мое лицо к своему.

— Что значит не чувствуешь себя моей женщиной? А кем чувствуешь?

— Твоей вещью, подстилкой шейха, развлечением… но не женщиной.

— А разве это не одно и тоже, Альшита? — Продолжая всматриваться в мои глаза и сильно удерживать за волосы.

— Самое страшное в том, что ты не видишь в этом различия.

Ты можешь сколько угодно считать меня своей, но я ею не стану, пока сама не почувствую себя твоей… а я не твоя. И твой никогда…

Вскрикнула потому что его лицо скривилось, и он приподнял меня за волосы над седлом, притягивая к себе еще ближе, сжимая другой рукой за талию.

— Никогда не говори никогда. Станешь. много раз станешь. Бессчётное количество раз будешь моей вещью, подстилкой, развлечением и моей женщиной."

"Почувствовала, как Аднан прижал меня сильнее и невольно воспротивилась, напряглась как струна, окаменела.

Вдруг пришло в голову, что мы с ним вдвоем за барханами… и никто не посмеет ему помешать сделать здесь со мной что угодно.

Бедуин придавил к себе так, что больше не могла вздохнуть, заболели ребра и на глаза навернулись слезы. Сломал сопротивление моментально.

— Ты успела забыть самый главный урок, Альшита — быть покорной! — зарычал мне в лицо, и я отпрянула назад.

— Больно, — прошептала едва слышно, прикрывая веки.