Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты все можешь обернуть в выгоду для себя.

— Мне не нужна выгода… я домой хочу. К маме хочу.

— Начни жить в этом мире, а не цепляться за свой в который ты уже никогда не вернешься."

"— Пусть он меня отпустит домой. Я все что угодно сделаю для него, но пусть отпустит.

Она тяжело вздохнула.

— Не отпустит он тебя. Долго не отпустит, а может и вечно. Запала ты ему в самое сердце, а оттуда не отпускают.

В этот момент с улицы донесся дикий крик, плач. Я встрепенулась, зажала уши руками. Я больше не могла слышать крики боли.

Я устала, меня это сводило с ума.

— Что там происходит? — закричала я. Джабира приоткрыла дверь и несколько секунд смотрела наружу, а потом закрыла дверь и повернулась ко мне:

— Ничего особенного. Маленькую Амину собираются наказать за какой-то проступок. Кажется, ее будут прилюдно бить палками.

О божееее, у меня зашлось сердце. Это из-за меня. За то, что еду мне носила. Только не Амина. Нет!

Я выскочила на улицу, оттолкнув Джабиру в сторону и застыла на несколько секунд, не веря своим глазам.

Женщины обступили Амину плотным кругом, не давая ей сбежать, они толкали девочку внутрь круга, не давая ей сбежать.

— Воровка. Украла воду и хлеб для чужой!

— Предательница!

— Воровка!

Я не верила своим глазам — около десятка взрослых женщин собрались бить палками беззащитную маленькую девочку? Мне кажется или это происходит на самом деле? Но мне не казалось, они действительно размахивали палками и пугали малышку гоняя ее по кругу.

— Ты как смела лепешку украсть? Как смела потом в глаза своей тети смотреть?

— Маленькая дрянь подружилась с русской шармутой! Хочешь стать такой как она, да? Еду для нее воруешь?

— Она не виновата.

Она кормила меня. Она хорошая, хорошая. Пожалуйста, Гюльшат, я не воровала!

— Наказать ее! Воровала. Я видела, как унесла хлеб! Бейте ее, так чтоб навсегда запомнила, ломайте ей кости. Мой сын все равно на ней женится ему запретили… ломайте!

Я вдруг вспомнила, как молила Аднана вступиться за сироту, не позволять сыну ее тетки трогать и лапать девочку.

Наверное, ему запретили вот и гнобят несчастного ребенка. Они словно по команде кинулись на Амину, а я бросилась к ним, схватила одну из бедуинок за шиворот, отшвыривая в сторону.

— Не сметь бить ребенка! Вы что нелюди?! Вы же женщины! Матери!

— Ты смотри, русская шармута вылезла из норы!

Я толкнула Амину себе за спину, закрывая ее собой.

— Вы дуры взрослые ребенка палками бить вздумали? Трусливые вороны!

Только подойдите я вам глаза выцарапаю.