Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Зашей!

Девушка вне себя уставилась на Гаррика.

— Господи милостивый! — раздраженно вскричала она.

— Ни твой, ни мой Бог не смогут помочь тебе! Придется иметь дело со мной!

— Я не стану заниматься шитьем, Гаррик! — разъяренно процедила она — швыряя мантию на пол. — И ты это отлично знаешь!

Гаррик снова пожал плечами и, ничуть не расстроившись, вернулся к столу.

— Тогда останешься в этой комнате, пока не передумаешь, — бросил он через плечо.

— Нет, викинг, только пока не заснешь.

— Тогда, по-видимому, тебя снова нужно охранять.

Дог! — позвал он, и белая овчарка спрыгнула с кровати. Бренна даже не заметила ее — белая шкура собаки сливалась с мехом горностая.

— Оставайся у двери и следи, чтобы девушка не ушла, — приказал Гаррик.

Животное, казалось, понимало каждое слово и теперь, повернув голову, невозмутимо оглядело Бренну, прежде чем снова подойти к двери и лечь. Бренна окинула убийственным взглядом сначала пса, потом его хозяина.

— Я пыталась подавить свою ненависть к тебе, викинг, поскольку не ты виновен в моей разбитой жизни, но, вижу, это чрезвычайно трудно!

— Можешь ненавидеть сколько хочешь, госпожа! — цинично усмехнулся Гаррик.

— Это ничего не изменит. Мои чувства к тебе немногим отличаются от твоих, поскольку до сих пор ты вела себя как злобная, невоспитанная женщина, от которой нечего ждать, кроме бед и скандалов! Ты словно заноза, колючка в ступне, от которой не знаешь как избавиться! Но по крайней мере мы знаем, чего ожидать друг от друга.

Он сделал большой глоток вина и, начал раздеваться.

— И что теперь?

— Мы очутились в тупике, и поскольку никто не хочет уступить, больше никаких споров сегодня не будет. В постель, госпожа!

— Я уже выспалась, — сухо объявила Бренна.

— И что?

— Ты можешь заставить меня оставаться в этой комнате, но спать в одной постели с тобой я не собираюсь! — взорвалась она.

— Вот как? — Гаррик поднял брови. — А я думал, что после той игры, что ты вела в последний раз, с готовностью проделаешь все с самого начала.

— Значит, ошибался! — огрызнулась Бренна, покраснев от стыда.

— Ладно, неважно. Поскольку я не против того, чтобы спать рядом с тобой, ляжешь здесь. Но не бойся, госпожа. Я не воспользуюсь твоим положением, раз уж тебе здесь не нравится. А теперь ложись. Если не желаешь спать, подумай хорошенько о своем упрямстве!

Тело Бренны не давало ей покоя, будило и заставляло бодрствовать: «Проснись, проснись, — словно кричало что-то внутри.