Запрет на студентку читать онлайн

Брелок орет, как бешеный.

— Ой, да забудь, — снова прижимается ко мне Маргарита. — Пошли… я

тебя накормлю…

— У соседей ребёнок маленький, — снимаю с себя ее руки, начиная

обуваться.— Нужно отключить.

— Ты такой правильный, Романов, — дует она губы, отходя на шаг.

— Скоро вернусь, — бросаю на неё насмешливый взгляд, выходя за дверь.

— Ты что, уже уходишь? — возмущается Таня.

— Сигнализацию прибило, — сбегаю по ступенькам, застёгивая куртку. —

До дома сгоняю.

— Тебя добросить? — кричит вслед Чернышов.

— Сам, — отвечаю. — Ножками.

Отойдя от дома метров на десять, пробую опять.

Бесполезно.

Затолкнув в карманы руки и накинув капюшон, быстро шагаю, скрипя

снегом. Вынырнув из-за угла продуктового магазина, решаю заглянуть в

него за презервативами и торможу на месте в дебильном неверие.

Глядя на освещенный фонарём пятачок парковки, бросаю в чёрное небо:

— Да что ж такое!

Глава 16. Романов

В последнее время мне начинает казаться, что город с населением в

полмиллиона человек — это дырявая обувная коробка, потому что в

тридцати метрах вдоль древнего зеленого внедорожника расхаживает…

твою мать… Стрельцова.

Люба.

Одетая в толстый серый пуховик почти до самых пяток и шапку с большим

меховым помпоном. Подкрученные рыжие волосы разбросаны по плечам, на ногах меховые ботинки, будто у нас тут Северный Полюс и бегают

пингвины. И то, что я не могу слету определить, радоваться мне или

плакать, напрягает. Как и то, что я двигаюсь на нее быстрее, чем успеваю

определиться.

Маленькая лгунья, какого хрена она тут делает?

Две недели про нее не вспоминал, дел по горло. Она тоже не

высовывалась. Боится. И правильно делает, я ей не пацан какой-нибудь. И

я ни при каких обстоятельствах не свинячу там, где провожу семьдесят

процентов своей жизни, то есть на своей работе, которую в основном

люблю, а иногда люблю очень горячо, особенно когда вижу результаты"

"многолетнего труда. Я тщеславный. Но единственное слово, которое я

уважаю больше остальных — это ""профессионализм"", и оно противоречит

понятию — ""пускать в штаны своих студенток"".

Черт. Брелок в моем кармане продолжает сигналить, и уже через четыре

шага я понимаю, что радости во мне гораздо больше, чем всего остального, потому что общение с ней — это как в одно лицо съесть мешок сладких

мандаринов.

Обернувшись на звук моих шагов, она округляет маленький пухлый рот и

расширяет глаза, замерев.