Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А чтоб соблазна не было, так сделаем, – и он перерезал телефонный провод. – Ну, мамулек, пой, что делать девчонке.

– Манечка, – завела я дрожащим голосом, – бриллианты в сейфе, это…

– Знаю, – оборвала дочь, – за книгами, а ключ в глобусе.

И она понеслась на второй этаж.

– Ишь ты, – изумился Дима, – сколько ни искал, а сейфа не нашел, снимаю шляпу, здорово спрятали, икряные. Значит, пригрели камушки, ай-ай, нехорошо воровать, грех брать чужое, придется вернуть. А ты, – он посмотрел на очнувшегося Деньку, – жаль времени нет дать ума тебе, гымза.

Спасибо скажи, шмарагон, что шкатулку музыкальную тебе не устроил. А лепила, – он поглядел на Оксанку, – можешь назад возвращаться. Никому больше не нужна, отчаливай домой, больные небось слезы льют, куда доктор подевался. Раздался слоновый топот, и в комнату ворвалась вспотевшая Маня, сжимая в руке коробочку.

– Молоток, ловко сгоняла, – ухмыльнулся Дима, – иди, послушная, садись на стул.

Маня покорно плюхнулась на место. Бандит старательно связал девочку и, приподняв железную крышку, аккуратно пересчитал камни и удовлетворенно хмыкнул:

– Все на месте.

Что ж, разрешите мне испросить разрешения откланяться. Ваше гостеприимство воистину было бескрайним. – Негодяй снова заговорил языком интеллигентного человека, но это выглядело еще противней. – Никогда не сумею забыть приятных дней, проведенных в этом милом доме.

Бандит вытянул руку с пистолетом и ловко выстрелил несколько раз. Мы в изумлении смотрели на люстру. Плафоны, все как один, лопнули. Дима стрелял, как Тиль Уленшпигель.

Увидав наши пораженные лица, негодяй захохотал, цыкнул зубом и выскочил за дверь. Через секунду мы услышали рев мотора.

– Мотоцикл угнал, – констатировала Маня, – я его сегодня прямо у двери оставила.

Следующий час мы провели, пытаясь освободиться. Как ни странно, первой избавилась от веревок Оля. Невестка тотчас же бросилась к беспомощно лежащему Хучику. Песик был жив и вяло пробовал помахать хвостом, но, как только Зайчик захотела взять его на руки, судорожно завизжал.

– Отвяжи меня скорей, – потребовал Денька.

Олька, ломая ногти, принялась за узлы. Минут через десять будущий ветеринар освободился и приступил к осмотру пострадавшего. Зайка стала распутывать Аркашку, потом вдвоем они вынули Оксанку и Наталью. Мы с Марусей покорно ждали. Наконец, освободились все.

– Мать, – свирепым голосом прорычал Кешка, – рассказывай немедленно об этих камнях.

– Да, – влезла Оксанка, – сейчас же рассказывай, ужас как интересно.