В этот момент миссис Дженкинс вернулась в комнату, и потому Франческа ограничилась ответной порочной улыбкой. Впрочем, у нее в любом случае не нашлось бы слов, чтобы выразить то, насколько сильно ему удалось возвыситься в ее глазах по сравнению с тем первым днем. Она не могла с уверенностью сказать, как он это сделал. Она была о нем такого низкого мнения, он был так неприятен ей как человек, что она даже оказалась не в состоянии заметить, насколько он привлекателен как мужчина. Как обаятелен. И сколько порочной чувственности скрывается за этим притворным фасадом сдержанности и целомудрия.
Как быстро и эффективно он умеет решать проблемы. Как он нежен и чуток. Одним словом, как идеально он ей подходит… Франческа остановила ход этой мысли еще до того, как она успела пустить корни в ее голове. Еще слишком рано даже гадать о том, что может произойти у них в будущем. Перед каждым из них были свои задачи — главные, и эти задачи не совпадали. Его основной целью было вернуть наследство, а ее главная цель состояла в том, чтобы вернуть Джорджиану.
Ни он, ни она и не думали отказываться от достижения своих целей. Франческа была не робкого десятка, но и она не могла не отдавать себе отчета в том, что на пути к счастливой совместной жизни с Эдвардом слишком много препятствий. Он был сыном герцога, и это главное. Он вырос в богатстве и был аристократом до мозга костей, и привык к тому, что большинство сограждан смотрят на него снизу вверх. Она же была дочерью деревенского джентльмена и оперной певицы с небезупречной репутацией.
Франческа горела желанием найти свою племянницу и растить ее как собственную дочь, тогда как он нес ответственность за поместья герцога Дарема, которые, как она догадывалась, были огромными и требовали много, очень много внимания. И если сердце ее бурно реагировало на каждую его улыбку, на каждое прикосновение, на звук его голоса, то предательский шепоток в голове напоминал, что романы именно так и начинаются. Их страсть может продлиться дней девять, не больше — жаркий костер, который так быстро разгорелся, так и быстро прогорит, оставив на них обоих маленькие подпалины.
Однако когда некоторое время спустя Эдвард сказал, что должен уходить и Франческа пошла провожать его до двери, тоненький голос в голове молчал. Она протянула ему плащ и позволила себе напоследок провести рукой по плечам и предплечьям, когда он его накинул. Он нагнулся к ней, все еще поводя плечами, чтобы плащ из тонкой прекрасной шерсти сел по фигуре.
