Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я, если ты помнишь, сама прервала всякие отношения с Ингой и.., ее мужем. Чего еще ты от меня ждешь?

— Ты прервала, но ты думаешь о нем! Я уверен когда спишь со мной — в мыслях ты с ним. Иначе ты не была бы такой амебой!

— Не желаю этого слушать! — отрезала Ника и ушла из комнаты.

Игорь направился следом.

— Зачем ты уходишь от разговора? — не унимался он. — Думаешь, я не замечаю, как ты мучаешься, как места себе не находишь каждый раз, когда видишь его?

Я все время думаю: когда же это кончится?

«Никогда», — мысленно ответила Ника и ушла в ванную.

Она закрылась и включила душ. Никогда.

Видимо, она обречена вечно мучиться этой любовью.

Почему ее не захватывают так другие чувства? Почему материнство, к примеру, не перевернуло ее, как это бывает с другими? Когда крошечную красненькую Юльку привезли из роддома и они, трое взрослых, сгрудились у стола, покрытого байковым одеялом, Ника прислушалась к себе. Она наскребла в своей душе лишь толику жалости и немного недоумения: неужели это существо, производящее какие-то совсем беспомощные дерганья конечностями, принадлежит ей? И как ЭТО можно взять в руки и вообще — дотронуться, чтобы не повредить?

И пока она стояла и в нерешительности перебирала в голове свои мысли, свекровь уже растаяла подобно снегу за окном, глаза ее наполнились горячим киселем слепой любви, она протянула руки и завладела красноватым существом с уверенностью собственника.

— Иди к бабушке, кроха моя! А где наши глазки?

А глазки у нас бабулины, в крапинку. А носик? Папин носик у нас, с горбинкой…

— Где-то горбинку разглядела, — с грубоватой нежностью бросил Игорь, но за этим скрывалось довольство и даже некоторое смущение, словно мать хвалила его за какой-то особенный подвиг, который он совершил не задумываясь, по широте душевной.

Ника почувствовала что-то вроде облегчения, когда свекровь сама взялась купать младенца и кормить по часам смесями, выгуливать и качать на руках.

Ника не возражала еще и потому, что чувствовала, что рождением Юльки угодила свекрови, примирила ту наконец с провинциальной «авантюристкой».

А состояние войны всегда тяготило Нику. Она заметила, что не переносит скандалов, как гипертоники — жары.

Это, вероятно, она тоже нечаянно захватила из своего детства.

Теперь свекровь не проявляла враждебности к невестке, по крайней мере — открытой. Игорь просто любовался своей счастливой матерью и ни во что не вмешивался. Маленькая Юлька росла ни на кого не похожая, веселая и самодостаточная.