Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я бы хотела оградить тебя от всех возможных опасностей, а Халле, как вижу, снова ведет тебя прежней нехорошей дорожкой…

— Ты не можешь защитить меня от жизни, мам, — проворчала я. — Я сама решаю, что делать. И если захочу риска — научиться водить или покорить вершину горы, — ты меня не остановишь, и инвалидное кресло тоже. Если я выбрала татуировку, значит, так тому и быть, смирись.

— Послушай себя, — прорычала Шарлетт, снова рассердившись. — Всего один день — и тебя не узнать! До прихода Халле ты сидела спокойно дома, а теперь какие мысли…

— О-о, так то, что я сидела дома в одиночестве — оказывается, хорошо?! — возмутилась я до глубины души.

— Ты бы хотела запереть меня от всего мира? Это ты считаешь счастьем!.. Поэтому ты назвала меня книжным червем? По-твоему, солгать дочери о том, какой она была, лучший выход?

Мама подозрительно надолго замолкла, будто не находила, что ответить. Затем толкнула дверь, наплевав на личные границы, и вошла, заставив в тысячный раз пожалеть, что у меня нет щеколды.

Ее лицо вместо багрового теперь было белым, а значит, мое предположение оказалось верно!"

"— Ты всегда имела склонность к рискованному поведению, — прошипела Шарлетт, и ее гнев теперь был направлен не на Халле или меня, а на мой характер, который она любой ценой мечтала исправить. — И посмотри, к чему оно тебя привело!

— Это не причина врать мне, выставляя совсем другим человеком, лишь бы привязать к себе! Я тебе не животное, которое можно запереть в клетке!

— Ради твоей безопа…

— И ты думала, что я смирюсь с положением «послушной дочки» и никогда не потянусь к приключениям только потому, чтоты так сказала?!

Всплеснув руками, Шарлетт демонстративно закатила глаза, будучи вне себя.

— Ну, и что же ты собираешься делать с этим? — уперев руки в боки, бросила она мне вызов.

Меня ужасно задел ее намек, будто я никак не смогу осуществить все свои мечтытеперь, когда сижу в инвалидном кресле. В каком-то смысле моя недееспособность была для нее благословением, ведь можно теперь не волноваться, что дочь ввяжется в опасные авантюры и покалечит себя.

Еще бы, калечить дальше просто было некуда!

— Уж точно не стану сидеть прикованной цепями к дому! — взбешенно заявила я, намереваясь доказать маме, что способна на что угодно, и в самом ближайшем времени. — Я буду жить полноценно, неподвижные ноги меня не остановят, так и знай!

Рассыпая ругательства, мама протопала прочь, оставив бессмысленный спор.